Он поднял руку вверх, и все зааплодировали. Через некоторое время он схватил свой фартук и сорвал его, бросив в сторону. Фартук полетел в первый ряд зрителей, где возбужденный мужчина завизжал от восторга, поймав гротескный сувенир.
Ларри, возможно, и был уродливым парнем, но он был одарен в других областях. У него был самый большой и толстый член, который я когда-либо видела. Даже со своего места я могла различить густые струйки спермы, сочащиеся из щели его необрезанного члена.
— Бедная девочка.
Лолли насмехалась.
— С ней все будет в порядке. Ларри хорошо заботится о своих добровольцах.
Мясник раздвинул бедра девушки и медленно, осторожно ввел в нее свой палец. Она дернулась, ее собственные пальцы сжались на краю стола. Чем больше гигант вводил пальцев, тем шире становилась «о» ее рта.
— Идеально сочная. Я могу съесть тебя прямо сейчас, девочка, — почти ворковал гигант, свободной рукой гладя ее попку и нежно потирая оставленный им след — временное клеймо на его «мясе».
Лицо девушки было ярко-красным, и от нее исходило столько похоти, что смотреть на это было легче, зная, что она упивается удовольствием и развратом.
Мясник поднял голову, окинув взглядом собравшихся.
— Может быть, сделать ее более нежной?
Зрители зааплодировали, потрясая кулаками. Один нетерпеливый зритель с другой стороны ринга крикнул:
— Разделай ее на части!
Фыркнув от смеха, мясник отстранился от нее и обхватил блестящими пальцами рукоятку тесака. Одним рывком он выдернул грубый инструмент из стола и поднял его вверх. Толпа взорвалась злобными, оглушительными аплодисментами.
У меня перехватило дыхание, и я бросила нервный взгляд на Лолли.
— Что он собирается с этим делать?
— Все в порядке. Он не причинит ей вреда.
Не успела Лолли произнести эти слова, как великан подбросил тесак в воздух и поймал его за лезвие, зажатое между пальцами. Он подставил рукоятку к заду девушки и, не торопясь, стал вводить его в ее задницу.
Она закричала, да так пронзительно, что мне пришлось еще раз убедиться, что самыми сильными эмоциями, исходящими от нее, были похоть и удовольствие.
— О, Боже! — Лолли кричала, чтобы быть услышанной над воплями девушки, а зрители зажимали уши руками. — Из всех монстров в этом зале Ларри выбрал гребаную банши.
Я ухмыльнулась и откинулась на спинку кресла, напряжение в мышцах спало, и я начала наслаждаться сексуальной нелепостью всего шоу.
— По крайней мере, ей приятно, а Ларри, похоже, очень доволен тем, что заполучил себе крикунью.
В конце концов Ларри перестал трахать девушку рукояткой тесака и погрузил свое мясо в ее задний проход. Банши кричала от удовольствия, а толпа визжала от шоу.
Это не было похоже на то, что я видела в цирке Уокера или в любом другом цирке на планете.
«Грешники Сайдшоу» были самым развратным, грязным, непристойным шоу, которое когда-либо существовало на этой Земле. В этом и заключалась его мрачная красота. В нем царили табу, сумасшествие, не было ни стыда, ни совести. Оно давало возможность тем, кто заходил внутрь, дать волю своим самым темным сущностям — дышать, играть, просто быть.
Все это представляло собой зловещую игровую площадку для ночных кошмаров, и именно такой она и была. Это означало, что оно предоставляло монстрам безопасный и незаметный способ утолить свои злобные аппетиты, когда в противном случае они могли бы найти человеческую жертву для развлечения.
Я помнила о своей маме черт знает что, но знала, что она была из этой самой труппы за много лет до того, как она нашла место в «Уокер» вместе с моим отцом. Этот цирк был у меня в крови. Все в нем отзывалось в самых глубинах моего существа.
Мое внимание отвлеклось от Мясника и его банши и переключилось на теневую фигуру, которая, как темный сон, заполняла наряд Инспектора.
Я бы сделала все, чтобы получить работу в «Грешниках Сайдшоу».
8
Кровь и плоть
Мэг
Лолли рассказывала мне обо всех цирковых артистах и их дворовых драмах, пока шло представление за представлением. Я старалась быть внимательной, но никак не могла оторвать взгляд от инспектора манежа.
Он доминировал над всеми чувствами.
— Мэг. Эй!
Змея коснулась моего плеча вместо пальца. К счастью, у меня не было проблем со змеями. Иначе моя недавно завязавшаяся дружба с Лолли не была бы такой легкой.
— И-извини. — Я послала горгоне извиняющуюся улыбку, не сводя глаз с инспектора. — Что ты сказала?
Лолли проследила за моим взглядом, и ее змеи неодобрительно зашипели.
— Ладно. Симпатизировать близнецам — это одно. Но тебе же не нравится Алистер, верно?
— Алистер? — Когда я почувствовала вкус этого имени во рту, внутри меня возникло странное волнение. — Это его имя? Оно звучит древне и таинственно. — Я оперлась локтем на подлокотник кресла и в задумчивости пожевала костяшку пальца. Я чувствовала это — его темную притягательность. Она просачивалась на ринг, как дым, клубящийся вокруг. В этом монстре было что-то глубоко зловещее, от чего моя кровь становилась то горячей, то холодной.
— Алистер. — Не удержавшись, я снова попробовала его имя на языке. Оно подходило ему идеально.
