Цитадель полностью

– Сегодня ваш последний визит. Вы давно ходите ко мне, и вам теперь гораздо лучше. Не следует постоянно принимать лекарства.

Покончив с этим, он испытал большое облегчение. Честно и прямо говорить людям то, что думаешь, было для него роскошью, в которой он так долго себе отказывал. Он прибежал к Кристин, как мальчик.

– Теперь я уже чувствую себя в меньшей степени торгашом. – И вдруг простонал: – Боже, как я мог сказать это! Я забыл, что случилось… забыл о Видлере… обо всем, что я наделал!

В эту минуту раздался телефонный звонок. Кристин пошла к телефону, и ему показалось, что она очень долго там оставалась и что, когда вернулась, у нее было странное, натянутое выражение лица.

– Тебя зовут к телефону.

– Кто? – И вдруг он понял: это Франсиз Лоренс. В комнате некоторое время царило молчание. Затем он торопливо произнес: – Скажи ей, что меня нет дома. Скажи, что я уехал… Нет, погоди! – Он сделал резкое движение к двери. – Я сам с ней поговорю.

Через пять минут он воротился и застал Кристин за работой в ее любимом углу, где было светлее. Он украдкой посмотрел на нее, потом отвел глаза, подошел к окну и остановился, хмуро глядя на улицу и засунув руки в карманы. Спокойное звяканье спиц Кристин заставляло его чувствовать себя невообразимым глупцом, жалким псом, который виновато приполз домой, поджав хвост, весь в грязи после непозволительного приключения. Наконец он не выдержал. Продолжая стоять спиной к Кристин, сказал:

– С этим тоже кончено. Может быть, тебе интересно будет знать, что тут виновато только мое глупое тщеславие… и расчетливый эгоизм. А любил я всегда только тебя. – Он вдруг заскрипел зубами. – О, будь я проклят, ведь это я один во всем виноват! Эти люди другой жизни не знают, а я знал. Я слишком легко отделался, слишком легко. Но, послушай: я только что заодно уже позвонил Ле-Рою. Кремо-продукты меня больше не интересуют. Я покончил и с этим тоже, Крис. И постараюсь впредь держаться от таких людей подальше.

Кристин не отвечала, но спицы щелкали в тишине комнаты весело и быстро. Долго Эндрю стоял так, пристыженный, глядя в окно на уличное движение, на огни, вспыхивавшие в летнем мраке. Когда он наконец отвернулся от окна, сгущавшиеся сумерки уже успели заползти в комнату. А Кристин все сидела в углу, почти невидимая в окутанном тенями кресле, маленькая, легкая фигурка, склонившаяся над вязаньем.

Этой ночью Эндрю проснулся весь в поту, в тревоге и инстинктивно потянулся к Кристин, еще не придя в себя от снившихся ему ужасов.

– Где ты, Крис? Мне так совестно. Мне ужасно совестно. Я буду изо всех сил стараться не обижать тебя больше. – Потом, успокоенный, уже полусонный: – Когда продадим все здесь, устроим себе каникулы. О боже! Нервы мои никуда не годятся. И подумать только, что я когда-то называл тебя неврастеничкой!.. Когда мы поселимся где-нибудь в новом месте, Крис, у тебя будет сад. Я знаю, как ты это любишь. Помнишь… помнишь «Вейл Вью», Крис?

Наутро он принес ей большой букет хризантем. Со всей прежней пылкостью он старался доказать ей свою любовь – не той хвастливой щедростью, которая была ей ненавистна (воспоминание о ланче в «Плазе» до сих пор приводило ее в содрогание), а скромными знаками внимания.

Когда он пришел домой к чаю с тем именно пирожным, которое она любила, и в довершение всего еще молча принес ей из шкафа в конце коридора ее домашние туфли, Кристин, хмурясь, мягко запротестовала:

– Не надо, милый, не надо. Я боюсь, что наступит расплата за счастье. Через неделю ты будешь рвать на себе волосы и вымещать на мне плохое настроение, как бывало в старые времена.

– Крис! – воскликнул Эндрю, больно задетый. – Неужели ты не понимаешь, что теперь все по-другому? Отныне я начинаю искупать свою вину перед тобой.

– Хорошо, хорошо, милый. – Она, смеясь, отерла глаза. Затем сказала с неожиданной силой, которой он никогда в ней не подозревал: – Мне ничего не надо, только бы мы были вместе. Мне не нужно, чтобы ты ухаживал за мной. Все, чего я прошу, – это чтобы ты не ухаживал за другими.

В этот вечер приехал Денни, как и обещал, к ужину. Он привез вести от Хоупа, который звонил ему из Кембриджа, что сегодня не может приехать в Лондон.

– Говорит, его задерживают дела, – пояснил Денни, выколачивая трубку. – Но я сильно подозреваю, что наш друг Хоуп в ближайшее время женится. Романтическое событие – спаривание бактериолога!

– А говорил он что-нибудь относительно моей идеи? – быстро спросил Эндрю.

– Да, он увлечен ею. Но это не важно, все равно мы бы могли забрать его с собой. И я тоже увлечен, должен вам сказать. – Денни развернул салфетку и принялся за салат. – Не могу понять, как это такой замечательный план мог родиться в вашей глупой голове. В особенности теперь. Ведь я воображал, что вы окончательно превратились в вест-эндского торговца мылом. Ну, рассказывайте!

Эндрю стал рассказывать подробно и со все возрастающим увлечением. Потом они обсудили, как практически осуществить план. Неожиданно для себя они поняли, что зашли далеко, когда Денни сказал: