– Слушай, – неуверенно сказал Павел. – Ночью присматривай за дочкой. У нас тут обычно нападают по ночам. Поспать не дают.
– Останавливайтесь возле храмов, – ответила женщина, не открывая глаз. – Возле мест силы. Нечисть туда приблизиться не смеет.
– Логично, – согласился Павел. – Но невозможно. Стража едет по тракту.
Ола пожала плечами, явно утратив интерес к разговору. Уж ей-то, поди, никакая нечисть не страшна! А вообще, вообще… Что-то у меня в голове мелькнуло… Надо посидеть-подумать…
Я направилась к Аарону.
– Аарон, а что удержит возле нас Олу, реши она сбежать? То, что она дала слово – не гарантия. Темная и соврать может.
– А зачем её удерживать? – удивился эльф. – Пусть идет на все четыре стороны.
– Не зря же её сжечь хотели, – возразила я. – Может, она опасна?
– А нам-то что за дело?
– Ты меня удивляешь, – прищурилась я. – После нас хоть потоп? А как же спасение её души? И души её ребенка?
– Это уже проблемы Павла, – зевнул эльф. – А ребенка она с собой не потащит, хотя… Даже на костре с ней была. И вообще нетипично для темных, чтобы они со своими отпрысками возились. Разве что орки… Но орки не чистые темные, как и люди. А нечисть половым путем вообще не размножается. Значит, ты права – она уже беременная была, когда стала темной. Хотя черт их знает, этих темных…
– А как они размножаются? – с жадным любопытством спросила я. – Яйца откладывают? Почкованием? Черенкованием?
– Молча, – буркнул Аарон. – Хотя нет. С песнями и плясками. Нечисть – существа по большей части энергетические, не плотские. Вот и выделяется поток энергии, придается ему форма, и уже потом наращивается плоть. При этом активно используется чужая плоть, преимущественно живая.
– Ола очень даже материальная. И те твари, которые на нас нападали – тоже.
– Ба! Да это ж не нечисть! Высшие демоны бесплотны, да и бесы тоже. Они, конечно, могут прийти во плоти, но не в своей.
– А Ола?
– Да я-то откуда знаю? – взорвался эльф. – Может, она на всю жизнь в плоти останется, а может, потом растворится! Я ни одного эльфа, продавшегося темным, не видел! Их или убивали, или они сматывались! Если сматывались, им вдогонку Трибунал посылали, уж дальше я не интересовался.
– Трибунал? А меня он не по этой же причине ищет? А если кто-то сказал, что я темная?
Аарон удивленно посмотрел на меня:
– Все возможно.
Некоторое время мы молчали, а потом я вспомнила, что хотела спросить.
– Слушай, ну как-то ведь таких охраняют, не? Или их сразу на месте убивают, без суда?
– Сразу убивают, обычно. По ним же все видно. А что?
– Я подумала, если есть способ их как-то заключить в рамки, то почему нет способа оградить нас от наружной нечисти?
– Вообще-то я думаю, есть, – смутился Аарон. – Молитва, например…
– А ты пробовал? Что-то я не видела результата…
– Не пробовал, – признался эльф. – И так ведь справлялись…
– На земле лень входит в число смертных грехов, – строго сказала я. – Поэтому встал, взял кадило и пошел вокруг стана махать!
– Кадила у нас нет, – оживился эльф. – Но мысль интересная. Надо будет шатер попробовать освятить… и елеем намазать, а вдруг сработает!
Эльф хотел было начать действовать, но выяснилось, что ни шатра, ни елея у нас нет. Странно, не правда ли? Поэтому ему пришлось взять фонарь и кругами ходить вокруг стана, с молитвой и песнопениями.
И знаете, помогло! Не то, чтобы совсем, но ночная атака летучих тварей началась перед рассветом и как-то вяло, неуверенно. Такое чувство, что они только так, для вида напали, дескать – мы, конечно, не смеем ослушаться, но заранее понимаем, что не справимся.
В общем, половину лучники перестреляли, а другая половина смылась, пронзительно вереща. Аарон, несмотря на бодрствование, был свеж и весел. Как он сказал, молитва забирает много сил, но и дает не меньше. Так что он только благодарен этим созданиям за то, что они заставили его столько молиться. Да и я заметила, что он прямо-таки посветлел. То есть он и раньше был светлым, но теперь прямо сиял. Как будто абажур у лампы почистили-отполировали. Тем не менее, около десяти утра он буквально отрубился.
Весь день я развлекала девочку как могла. Не скажу, что это было легко. Постоянно придумывать игры, песенки, сказки… а ведь ребенок хочет бегать и прыгать. И периодически ходить в кустики. С кустиками вопрос решился, впрочем, без моего участия. Сола громко вопила «Дядя Па-а-а-аша-а-а!», и Пашка бросался к ней, сажал её вперед себя на коня и скакал в сторонку, а потом через полчасика они догоняли нас. Сола верещала восторженно и один раз была мокрой с ног до головы. Упала в ручей. С Паши тоже текло – то ли вылавливал её, то ли сам купался (прямо в одежде, видимо). А переодеть девочку было не во что. Поэтому она спала днем под боком Аарона, завернувшись в простынку, а её ветхая одежка сушилась на телеге.
Аарон весь день постился и приступил к обходу лагеря с пугающим воодушевлением. Ни одна тварь на лагерь не напала. Покружились, покричали и улетели. Однако!
