Этой я бы дала лет сорок. Ой, ну ладно, максимум пятьдесят, при условии бережной эксплуатации. Снежно-белые волосы, собранные в корону на голове, глубокие фиолетовые глаза с темными ресницами, длинный нос с хищными ноздрями, грудь высокая, как у молодухи, талия тончайшая, даром что пятерых детей выносила, на крутых бедрах золотой поясок. Морщинки, конечно, под глазами, не без этого, руки уже с вялой кожей, но без старческих пятен. Зато шея молодая и уши – просто великолепные уши!
А глаза фиолетовые, да. Хлебнула эта пра-пра когда-то из темной чаши, не так сильно, как Аврора, но хлебнула, без сомненья.
– Ну и которая из вас моя внучка? – весело спросила нетипичная бабушка, бесцеремонно нас разглядывая.
– Если я скажу, что это я, вы ведь все равно не поверите? – ухмыльнулся Павел.
– Отчего же, – широко улыбнулась бабуля. – Я всегда знала, что все зло от мужчин. Так что, возможно, согрешившие эльфийки превращаются в человеческих мужичков…
Павел засмеялся радостно, а потом отвесил поклон:
– Мадам, я сражен, – заявил он. – В самое сердце! Надеюсь, моя супруга в будущем будет похожа на вас, впрочем, я этого не увижу…
Аврора тяжело вздохнула. Шутник!
– Итак, ты Аврора, – взглянула на сидящую с несчастным видом праправнучку мадам. – Не могу сказать, что я тебя помню с пеленок… Но все же предполагаю, что ты изменилась. Однако я не наблюдаю у тебя ни рогов, ни копыт. Что же, лгут про переход на темную сторону?
– Да как сказать, – протянула я. – Вам, мадам, наверное, про это больше девочки известно?
Мадам внимательно поглядела на меня.
– Водящая Души? – спокойно спросила она.
Я склонила голову.
– Не думайте, что я сейчас начну рассказывать свою историю, – задумчиво сказала мадам. – Мне, слава Богу, немало не то, что лет – веков, и все они мои… Итак, Аврора, я вижу, что все не так плохо, как тогда, когда тебя видели в последний раз. Ваша работа, девушка с человеческими ушами?
– Увы, – пожала плечами я. – По большей части она сама.
– Сама? – удивленно протянула мадам. – Удивительно! Вот что, девочки. Аврору я забираю с собой. Мы решили на совете, что она под моей ответственностью.
– Фиг вам, – сказал Павел. – Аврора – моя жена, и отвечаю за неё я. А за Солу вообще Галла.
Мадам холодно взглянула на Пашу.
– Вы, мужчина, кажется, относитесь к человеческой расе? Вот и относитесь себе дальше. А Аврора эльфийка.
– А что, у эльфов так плохо с женским полом? – подал голос Аарон. – Настолько плохо, что даже вдова с ребенком, едва ли не ведьма, рассматривается как завидная невеста?
Скулы у мадам чуть-чуть покраснели.
– Признаться, да, – нехотя ответила она. – За последние сто лет родились сорок три мальчика и всего шесть девочек. Считая Солу – семь.
– Считая Галлу – восемь, – задумчиво добавил Павел. – А Авроре куда больше сотни.
– Это неважно, – отмахнулась мадам. – Есть достаточно одиноких эльфов старше сотни. Аарон и Иаир, например, пока свободны. Важен сам факт появления на арене еще одной свободной эльфийки, даже двух. Это значительно укрепит позиции нашего клана.
– По эльфийским традициям, муж переходит в клан жены, – пояснил Аарон. – Поэтому я не бываю в других родах. Мало ли что…
Я представила Аарона, прячущегося на балконе за занавеской, и толпу возбужденных эльфиек и хмыкнула. А, нет! Эльфиек же не хватает!
– А мне показалось, что мальчиков куда больше, чем девочек, – выразил мою мысль Павел. – Чего же ты боишься?
– Мальчики Мары – завидная добыча, – пояснила мадам. – Умные, красивые, талантливые… Особенно Аарон, конечно, но Иаир тоже неплох. Даже более предпочтителен, так как домашний.
Павел присвистнул и с интересом уставился на Аарона. Тот только махнул рукой.
– А почему никто не спросит Аврору, чего хочет она? – поинтересовалась я.
И Аарон, и мадам уставились на меня с изумлением.
– Она же… ну… опекаемая! – наконец, сказал Аарон. – Недееспособная как бы…
– Угу, – сказала я. – А, помнится мне, вы, уважаемый целитель, не жаждали принимать за неё ответственность. Вы уступили эту честь Павлу. Если б не он, девушку сожгли бы на костре. Так что извиняйте, да, Паш?
– Я считаю, что Аврора взрослая самостоятельная женщина, способная отвечать за себя и свои поступки. Кроме того, она семь лет выживала одна, с ребенком на руках, и при этом не сдалась и не превратилась в темную, а нашла в себе силы, веру и мужество противостоять всем искушениям. Да она святая! Вы должны не запирать её в женских покоях, а сделать героиней! Ибо воистину, на небесах больше радости об одном раскаявшемся грешнике, нежели о девяносто девяти праведниках!
После подобной тирады все были потрясены. Черт побери, он прав! И ведь как загнул!
– Вы священник, да? – с уважением спросила мадам.
Павел, который всегда позиционировал себя атеистом, гордо ответил:
– Богу не нужны священники – Богу нужны люди, умеющие рассуждать! Что проку в безосмысленной религиозности, в нерассуждающей покорности? Для того Господь и дал нам, людям, право выбора, чтобы мы смогли различать, где добро, а где зло. Считайте меня философом. И кстати, мы с ней спим вместе… как муж и жена. Так что учитывайте и это.
