Йоми не запомнил, как пришел в огород Лилин. Очнулся уже над грядкой с морковью. Перед его замутненным взглядом предстали ровные ряды молоденькой морковки, прорыхленные междурядья и ни единой травинки. Прочие грядки, и с редисом, и со свёклой, и с зеленью также были идеальны; огурцы, баклажаны и помидоры напоминали вымуштрованных солдат. Делать тут было нечего, но душевное состояние Йоми было настолько ужасным, что он около часа бездумно нависал над грядками, выискивая редкие сорные травинки, такиемелкие, что едва удавалось ухватить их кончиками пальцев.
Когда трава закончилась совсем, даже на земляных бортиках и между грядками, он принялся мерить огород шагами. Разворачиваясь у беседки в ажурной тени абрикосов, он шел обратно к грядкам и, минуя их по одной из посыпанных речным песком дорожек, упирался в забор с противоположной стороны и вновь разворачивался.
Солнце было еще высоко, когда Йоми исчерпал все свои познания насчет того, что можно делать в огороде: почти стерильные грядки, повторнопрорыхленные им, были обильно политы и еще раз прорыхлены. Политы были и все парники, и с огурцами, и с арбузами; помидоры, перец, и даже фруктовые деревья. Углядев несуществующие изъяны в аккуратных дорожках, Йоми принес несколько ведер песка с берега ручья и подновил их. Он даже побелку беседки и забора подновил, но все это нисколько не помогло ему отвлечься от тяжелых, но совершенно бессмысленных и бесполезных дум.
Убрав ведро с известью в сарай, парень присел на скамейку в беседке, чтобы немного отдохнуть, а очнулся, когда солнце скрылось за деревьями. Стало стремительно темнеть. Следовало бы сразу отправиться к дому, но он продолжал сидеть, не в силах собраться с мыслями, хотя злость на Уно и Амэ уже давно.
Вернулся в дом он уже за полночь.
Уно тем временем никак не мог примириться с тем, что убил на этот чертов ноутбук весь день и почти всю ночь. Прав был Амэ, и он совсем растерял сноровку, впрочем, это и не мудрено, ведь в последний раз, если не считать вчерашний вечер в бункере, он этим занимался лет сто двадцатьназад. Сто двадцать! Наверное, он никогда не сможет в это поверить, как бы крутоэто не звучало. А чего тут крутого? Ну, прожили они уже сто двадцать лет, не считая того, что было в прошлом. А выглядели даже моложе, чем были, если, конечно, Уно не увидел в зеркале того, чего не было. Ну, да, это значит, правда только теоретически, что они могли прожить как минимум еще столько же, но что из этого они запомнили бы? И в чем тогда смысл долгой жизни, если вспомнить нечего?
Пароль ему удалось взломать уже под утро, и оставшиеся десять процентов заряда батареи он потратил на то, чтобы понять, что убил свое время зря. Много книг и музыки, да еще парочка простеньких игр — все, что было в ноутбуке. И зачем Лилин установила на него пароль?
Как же приятно проснуться от пения птиц под окном. Амэ спал, обняв подушку. Уно спал, раскидав ноги и руки в стороны, подушка — на голове, одеяло — на полу. Как всегда. Интересно, во сколько он добрался до постели? Наверняка под утро… как всегда.
Застеливпостель, Йоми отправился на кухню. Со вчерашнего утра он ничего не ел, не считая нескольких горстей вишни, и ему не терпелось поскорее исправить это.
На кухонном столе лежал ноутбук. Этого следовало ожидать от Уно. На самом деле Йоми очень бы удивился, если бы тот убрал ноутбук на место. Конечно, было интересно, смог ли он взломать систему или нет, но спрашивать его об этом он не собирался.
Аккуратно скрутив шнур питания, гадая, зачем Уно его раскручивал, если в доме нет ни единой розетки, убрал его и мышь следом за ноутбуком в сумку, и на цыпочках отправился в комнату Лилин. Приотворив дверь, Йоми протиснулся внутрь, стараясь не смотреть по сторонам, положил сумку с ноутбуком на ближайшую горизонтальную поверхность — подвернулся стул — и пулей бросился вон из комнаты. И хоть он и пробыл в комнате Лилин не больше нескольких мгновений, но все равно успел разглядеть все от пола и до потолка. В первую очередь ему бросилось в глаза то, что комната отнюдь не маленькая, хотя он был уверен, что это именно так. В углу между окон стоял огромный мольберт, а на его подставке — большой холст. Рядом на высоком табурете лежала палитра, со следами старых красок. А чуть в стороне — короб с разномастными тюбиками.
Вдоль стены справа от двери была обустроена многоярусная полка, до предела загруженная огромным количеством холстов, планшетов и рам, на левой стене висел десяток готовых картин, а посреди комнаты расположился массивный письменный стол. Кровать среди всего этогомногообразия терялась.
У Йоми стало вдруг совсем паршиво на душе. Он чувствовал себя как-то неопределенно. В такие моменты обычно хочется, чтобы наступил конец света и все окружающее рухнуло, чтобы не нужно было больше ничего делать, чтобы не нужно было больше притворяться, что жизнь тебя устраивает. Но чего ему было хотеть после конца света? Мечта идиота сбылась, но легче от этого не стало.
