— И ты что, понимаешь? — удивленно спросил Уно, когда, наконец, разглядел обложку и строчки незнакомых символов на ней, — это что за язык-то хоть?
— Что? — рассеянно переспросил Амэ, не отрываясь от книги, — ты о чем?
— Откуда ты знаешь этот язык? — спросил я, ткнув пальцем в страницы.
— А что? — спросил он, подняв глаза на меня.
— Что это за закорючки такие?
Амэ недоуменно похлопал глазами, глядя на Уно, а затем уткнулся в книгу.
— Ой! И, правда, иностранные, а я даже и не заметил, — удивился он. — Я просто взял с полки и стал читать. Попробуй?
— Делать мне больше нечего!
Амэ какое-то время молчал, разглядывая книгу. Полистал страницы, затем, бодро вскочив на ноги, принялся бродить вдоль книжных полок и рассматривать разноцветные корешки книг.
— Это же уму непостижимо! — воскликнул он, захлопав в ладоши. — Уно, иди сюда.
Сам он метнулся обратно к своей кровати и едва ли не трясущимися от волнения руками схватил книгу.
— Иди быстрее!
Когда Уно неторопливо подошел, Амэ сунул книгу ему в руки. Судя по внешнему виду Амэ, у него появилась какая-то теория, и он решил ее тут же проверить.
— Ну, читай же. Ну, попробуй!
Не желая с ним спорить, Уно тупо уставился в книгу и для пущего сходства даже принялся водить взглядом по строчкам с мелкими неизвестными значками, которые с каждым мгновением становились понятнее.
— Я понимаю! Но этого же не может быть! Я просто посмотрел, и понял. Как это может быть.
— Ну, не просто же так мы прожили больше ста лет. Не сомневаюсь, что мы еще далеко не все узнали о том, на что способны.
— Амэ?
— Да?
— Ты веришь, что прошло сто двадцать лет?
— Ну, у меня нет оснований не верить в это, — ответил Амэ, отстранившись от книги.
— Как ты думаешь, мы так и будем забывать свою жизнь?
— Как ты интересно задал вопрос, — ответил Амэ, с наслаждением потянувшись, — как настоящий философ. Может быть, если мы узнаем, почему забываем ее, что-нибудь изменится. Как знать.
— Мне кажется, что Лилин знает причину.
— Мне почему-то тоже.
В тот момент, когда пришел Йоми, Уно и Амэ пытались прочитать рукописную книжку, которую Амэ отыскал на полке. Йоми на мгновение мелькнул в дверном проеме и тут же ушел на кухню.
За окном начало смеркаться. Нужно было зажечь свечи, пока совсем не стемнело, но вставать не хотелось.
— Явился, — проворчал Амэ, перелистывая страницу, — и где его интересно носило?
— А мы сейчас у него и спросим.
Йоми между тем принялся греметь посудой.
— Так он нам и скажет, — хмыкнул Амэ.
— Думаешь, ему есть что скрывать?
— Я думаю, что он просто страдает от безответной любви.
— А, ты об этом! Может быть, — согласился Уно.
— Ходил, наверное, весь день вокруг дома, руки заламывал, локти кусал. Не удивлюсь, если сегодня ночью он будет выть на луну.
— Ну, Амэ, ты и загнул. Схожу, гляну, что он там делает, вдруг что-нибудь криминальное.
— Оно тебе надо?
— И то верно, — согласился Уно и вновь уставился в книгу.
Войдя на веранду, Йоми поставил пустую корзину на лавочку у двери и, в красках представив горячую встречу с хлебом и солью, шагнул на кухню, холодную и пустую. Занавески были задвинуты, печь давно остыла, тушеное мясо доедено, а опустевшая жаровня благополучно сохла в мойке, заваленной огромным количеством тарелок. Кто бы сомневался, что именно так и будет. А на пустомстоле в окружении хлебных крошек возвышалась банка из-под варенья. Крошек было столько, что из них с легкость можно было бы слепить целую булку.
Заглянув в спальню, Йоми едва устоял на ногах. По сравнению с тем бедламом, что был там, на кухне — стерильная чистота.
Есть хотелось как никогда прежде. Йоми недоумевал, как раньше обходился горстью ягоды или орехов в день. Нужно было бы приготовить что-нибудь съестное: суп сварить или рагу с овощами потушить, но сил не было совершенно, поэтому печь осталась холодной, посуда — грязной, а Йоми — голодным.
Вспомнив о консервах, которые Лилин оставила на разделочном столе, видимо предугадав, что готовить ее гости не будут, Йоми схватил первую попавшуюся. Открыл и, отыскав в сушилке одну единственную чистую ложку, отправился в спальню. К еде приступил еще по пути. Есть на ходу было не очень удобно, но Йоми никогда не был привередливым. Душу его грела искренняя надежда на то, что он прямо сейчас ляжет спать, причем, не заканчивая еды.
— Спокойствие Йоми! Только спокойствие, — бормотал я про себя, стараясь не закатывать глаза. — Ничто не стоит здоровых нервных клеток.
Сам по себе бардак, образовавшийся в комнате за время его отсутствия, никак не мог помешать Йоми улечься на свой диван, но вот огромная груда книг, наваленных на него, вполне. Он даже чуть не забыл отправить в рот очередную порцию консервированного мяса.
Амэ и Уно, кажется, даже не заметили его появления. Они всецело были поглощены чтением какой-то книги.
