Какая же она беззащитная, какая маленькая и хрупкая. Хотелось обнять, защитить, оградить от всего на свете. Йоми не понимал, как она жила здесь совсем одна.
— Лилин, я бы ни за что…
— Я не об этом, — хмыкнула она и подняла глаза, — очень больно все помнить.
— Все помнить? — откликнулся он эхом, — я хочу все помнить. Я не хочу забывать тебя. Мне кажется, что я очень давно тебя знаю. Это так?
Лилин молчала, но ее губы дрожали, словно она пыталась сдержать рвущиеся наружу слова. Я привлек ее к себе и обнял.
— Это не важно, все это не важно. Важно, что я тебя люблю.
Лилин всхлипнула и обняла Йоми, уткнувшись щекой в его плечо.
Йоми и Лилин долго стояли под луной, которая за это время успела преодолеть половину своего пути по небосклону. Они стояли долго, но Йоми показалось, что всего несколько мгновений. Потом отправились домой, сидели на кухне и пили чай с тортом почти до рассвета.
Лилин многое рассказала о себе, о своей длинной и однообразной жизни, и многотого, чего никтодругой ни за что никому не рассказал бы. Но она так и не сказала, были ли они с ней знакомы раньше. Как же было томительно неведение, невыносимо. Оставалось надеяться, что когда-нибудь он все сам вспомнит.
Все представления о жизни, о людях, о смысле их существования, о морали и этике — всё обесценилось, перевернулось с ног на голову. Все стало несущественным, бесполезным. Нужно было учиться жить заново, как когда-то Лилинучилась. Это непросто. Но Лилин ведь смогла, хотя и была тогда одна.
Йоми так сильно задумался, что не заметил, как Лилин уснула прямо за столом, положивголовуему на плечо. Он сменил позу, сдвинувшись в сторону и подвернув одну ногу под себя, но Лилин не проснулась, хотя он надеялся на это. Она лишь еще сильнее стиснула его руку, пододвинувшись ближе, и что-то пробормотала сквозь сон. Выждав пару минут, я еще раз сменил позу, но опять безрезультатно.
— Лилин, — он потрепал ее за плечо, — Лилин!
— Что случилось? — спросила она хриплым голосом, отстранившись от него.
— Иди спать.
— Нет, я еще немного с тобой посижу. Мне столько всего тебе нужно рассказать.
— Ты же засыпаешь. Иди спать.
— Да, ты прав, — согласилась она неохотно, нахмурившись как маленький ребенок, затем медленно поднялась, с чувством потянулась и поплелась в свою комнату. — А ты когда пойдешь спать? — спросила она обернувшись.
— Сейчас. Только чай допью, — ответил Йоми, глянув на полную холодного чая кружку, что была у него в руках.
— Спокойной ночи, — прошептала Лилин очень тихо и, чуть помедлив, скрылась за дверью.
Ужас! Как же это тяжело. После откровения Лилин, в голове Йоми роилось столько мыслей, чтоначало казаться, что она вот-вот взорвется. Можетбыть, именно так сходят с ума? Можетбыть, Лилин сумасшедшая? А может Йоми сошел с ума. Он мог на самом деле лежать в каком-нибудьовраге, засыпанный палой листвой, умирать и бредить?
Все то, что Лилин рассказала, никак не желало укладываться в голове. Ему то и дело начинало казаться, что и он тоже слышит миллионы людских голосов в своей голове. Голоса всех тех людей, что еще не научились жить в новом мире. А таких было большинство. Это очень тяжело. Йоми был искренне поражен силоюЛилин. Нужно быть очень сильным, чтобы жить с этим. Жить, не смотря ни на что…
В какой-то момент ему стало невыносимо от бездействия. Отодвинув кружку, он встал из-за столаи отправился в спальню. Дневник Лилин без труда отыскался подподушкой Амэ. Йоми захотелось прочесть его внимательнее, сравнить с тем, что рассказала Лилин.
Перед выходом во двор он тихонечко приотворил дверь в комнату Лилин и долго слушал ее спокойное дыхание. Она спала, так тихо и мирно. Наверное, она уже привыкла к этому сумасшедшему вечному миру.
Заборчик с разномастными выбеленными жердями, вдоль которого он ходил кругами, мельтешилв глазах. Мелькали дом и сарай, баня и сеновал. Йоми ходил вокруг дома и ограды и непрестанно перебирал страницы дневника, перечитывая отдельные моменты.
Какое там число было, в игровом компьютере? Пятнадцатоедекабря, уже семнадцатое, нет, восемнадцатоедекабря две тысячи стосороквторого года. Последняя запись Лилин в этом дневнике значилась десятым мая того же года. Последняя из тех, у которых была указана дата. Но та запись была не последней. Далеко не последней. И она не была похожа на запись, сделанную полгода назад. Она была куда старше.
Уму непостижимо. Этот дневник Лилин вела с самого начала, с момента катастрофы, все эти долгие лишь для нее годы. Она заносила сюда всю свою жизнь, все события и мысли.
Йоми нарезал уже десятый, а может и двадцатый круг, когда решил пойти в бункер и рассказать все своим друзьям. Ему вдруг показалось, что это просто необходимо.
