— Ага, — пришлось отпить еще, причем на этот раз Уно проследил за тем, чтобы глоток получился изрядным.
— А теперь давай рассказывай все что узнал, — потребовал он, едва Йоми отдышался.
На мгновение тот задумался с чего начать, и потому не заметил, как бокал вновь оказался полон.
— Я узнал, почему мы не помним свою длинную жизнь, все эти годы. Десятилетия.
Уно придвинулся ближе, словно опасаясь пропустить что-нибудь важное. Он был так напряжен, что даже не замечал, что бокал в его руке опасно наклонился. Бордовая жидкость тоненькой струйкой потекла на диван.
— Это Лилин стирает у нас память. Она стираетпамять у всех людей на Земле.
Слова полились рекой. Йоми выложил товарищам почти все.
— Я так и знал, что она далеко не такая простушка, какой пытается казаться, — Уно вскочил, едва не расплескав вино, и принялся ходить взад и вперед, — кто ей дал на это право? Кто?!
А когда Лилин рассказывала это все, Йоми был уверен, что она поступает правильно. А когда Уно спросил, кто дал ей на это право, он не знал, что можно сказать в ее оправдание. А нужно ли? А почему он не спросил, как она это делает? Ведь такой вопрос был бы логичнее.
— А как она это делает? — полюбопытствовал Амэ. Он, в отличие от Уно, был спокоен, впрочем, как и всегда в подобных ситуациях. — Она что, типа всемогущий бог, живущий почти среди людей?
— Я так понял, что та катастрофа как-то на нас на всех повлияла, да и не катастрофа это была на самом деле, а что-то связанное с переходом каким-то. Я не понял. Потом у Лилин спросишь. Она наверняка объяснит понятнее. Теперь человек практически бессмертен, и со временем может научиться управлять всеми своими новыми возможностями, и тогда уже никто другой не сможет…
— Стереть память? — предположил Уно.
— Да.
— То есть мы тоже так можем? — спросил Амэ.
— Теоретически.
Уно так громогласно рассмеялся, что Йоми и Амэ ошарашено уставились на него, а затем недоуменно переглянулись, прямо как в былые времена. Уно рассмеялся до слез. Они застыли в уголках его глаз, скатывались по щекам, а он, как и всегда, вытирал их тыльной стороной ладони. Йоми, увидав такую реакцию, прерывисто выдохнул и облегченно откинулся на спинку дивана.
Отсмеявшись, Уно перевел дыхание. Только тогда Йоми заметил, какой он на самом деле мрачный, и понял, что смех его не был искренним. Он прорычал что-то нечленораздельное, закатив глаза к потолку, а затем залпом осушил бокал.
— Теоретически! Ха. Ты правильно сказал, Йоми. Теоретически мы это когда-нибудь сможем. Только она — наша драгоценнейшая хозяюшка — довольно часто всем нам стирает память, — хмыкнул он, жонглирую бокалом. Его глаза, полные холодной ярости, впились в собственное искривленное отражение, — не позволяя тем самым достичь того же, чего достигла она.
— Я не думал об этом. Знаешь, Уно. Насколько я понял, она не все воспоминания стирает, а только те, что на ее взгляд не достойны нового человека.
Не глядя на Йоми, Уно сдержанно кивнул, скривив губы, и направился к столу, где наполнил бокал до краев. Несколькобесконечных мгновений он вглядывался невидящим взглядом вглубь пьянящего напитка, затем осушил бокал, резко отставил в сторону и, так и не взглянув ни на кого, и ничего не сказав, ушел в компьютерный зал.
Уно скрылся за углом, и вскоре стены замерцали отраженным светом.
— Йоми! Йо-оми! — позвал Амэ, потрепав товарища за плечо.
— Да?
— Проснись!
— Я не сплю. Ты что-то спрашивал?
— Да. Есть ли что-то, чего ты еще не рассказал?
Йоми продолжил рассказ, гадая, правильно ли делает. Амэ сидел, задумавшись, и как обычно теребил спутавшуюся прядь длинной челки, а затем подался вперед.
— А что ты имел в виду, говоря о том, что сейчаснетдетей? Неужелисейчас люди рождаются взрослыми?
— Ты шутишь? — переспросил Йоми. — Ты себе эту картину пробовал представить?
Глаза у Амэ округлились и стали закатываться к потолку. Наверное, в этот момент он попробовал это представить. Когда его радужки практически полностью скрылись за веками, он разразился громоподобным хохотом, согнувшись пополам и схватившись за живот. Когда он просмеялся, то стал требовать от Йоми объяснений, и желательно подробных.
— Ну, подробностей-то я как раз и не знаю. Знаю только, что Лилин что-то сделала с репродуктивными органами людей. Сейчас, как я уже говорил, на планетенет ни одного ребенка. Все повзрослели уже давно.
— Она что, хочет, чтобы человечество вымерло? — удивился Амэ, — нас же и так после конца осталось всего ничего. А сколько еще потом погибло.
Йомизадумчиво пожал плечами, и принялся грызть ногти.
— Сколько, интересно, сейчас людей на Земле? — задался вопросом Амэ
— Немногим больше двухсот миллионов, а если учесть, что мы сейчас бессмертны, да и контрацепции никакой, через несколько десятилетий можем начать есть друг друга.
— Двести миллионов? Немало, — протянул он задумчиво. — А я думал, что и миллиона не будет. Да я, если честно, был уверен, что и десяти тысяч-то не наскребется. Может быть, она и права на счет этого. Но вот память стирать, это, по-моему, подло.
