- Недавно нами была одержана очень крупная победа. Не в упрек вам, братья, но имею я в виду не то, что папа римский в очередной раз подтвердил обещания свои касательно нашего ордена, и не то, что император константинопольский снял обложение с наших банкирских домов во всех землях ему подвластных, и даже не то, что Старец Горы из замка Алейк отныне является нашим неохотным данником. Это победы счастливые и о них вольно нам забыть. А имею я в виду одну несчастную победу, что принесла нам два месяца назад полное посрамление Госпиталя и смерть злобнейшего нашего врага, графа Д'Амьена. Самое неприятное в этой победе, что получилась она полной, сокрушительной и безоговорочной. Не мне вам объяснять, что в результате подобного успеха позиции победившей стороны очень часто весьма и весьма ухудшаются. Не из желания быть оригинальным говорю я это. Теперь все перед нами преклонились. Король теперь, по сути, только мелкий орденский чиновник. Даже заносчивый маркиз Монферратский считает своим долгом присылать нам льстивые донельзя письма. Не говоря уж о мелких вассалах Раймунда. Мы выступили против Синана под знаком мести за убийство графа Триполитанского, но судя по тому, что мне доносят, это мало кого обмануло. Нечего говорить и о горожанах Святого города. Иудейское и сарацинское население никогда не было опорой христианской власти и теперь не станет. В латинских кварталах роптанье. Наши донаты и облаты тихо вытесняются из торговых рядов и из аскалонского порта. В случае окрика местного комтура, положение восстанавливается. Но это пока, пока свежи воспоминания о нашей победе. Все приходские священники бубнят что-то о единой церковной власти. Обобщая сказанное, замечу что страх и ненависть к Храму царят сейчас в Святой земле. Но страх имеет обыкновение рассеиваться раньше ненависти. После победы над Д'Амьеном, патриархом и баронами, мы перешли некую грань, оставили устойчивый берег и оказались в опасной трясине.
- Я всегда уважал вашу способность заглядывать мыслью в будущее, предчувствовать опасность, брат Гийом, - сказал лысоватый, - но не преувеличиваете ли вы на этот раз?
- Прежде, чем заговорить на эту тему, я долго думал над всем этим. И не увидел во мраке моего размышления ни одного обнадеживающего проблеска. Вот взгляните на эту карту, - трость возникла над лужей, обозначающей Мертвое море, - здесь обозначены города, в которых стоят наши гарнизоны. Вы заметили, что рядом с каждым бело-красным флагом черная метка?
- Что она означает? - спросил брат Аммиан.
- Что в этих городах, в случае беспорядков в столице, мы не можем рассчитывать на поддержку населения. Да что там поддержку, даже на нейтралитет не можем.
- Почему?
- Помимо гарнизона или расположенной по соседству капеллы, в этих городах есть наши ростовщики и откупщики, и шпионы, которые уверовав в свою неуязвимость и обнаглев, не скрывают, кто они такие. В округе промышляют разбойничьи шайки с которых мы берем дань. И, если еще два года назад мало кто догадывался об этом, то теперь мало кто не догадывается. Граф де Торрож не внял нашим предостережениям и шайки эти расплодились сверх всякой меры. Иногда они грабят даже церкви.
- Можно распустить слух, что это сарацины, - заметил брат Кьеза.
- Но мечети они грабят также, не пропускают и синагоги. И получается так, что иудеи, сарацины и христиане не успокаиваются тем, что их постигает равное поругание, но ненавидят Храм с утроенной силой. В портах положение еще хуже, - указка пролетела от Мертвого моря к левому краю стола, залитому водой, - здесь вся торговля переходит в руки ставленников ордена, а владение ею оставляет скрытые, разумные формы и выливается в формы куража, непристойного глумления над совестью и здравым смыслом. Что я вам говорю, вам ли не знать наших господ рыцарей, особенно во хмелю и корыстном угаре.
Брат Аммиан заметил:
- Мы достаточно наслушались сетований и жалоб. Пора предложить какой-то выход из этого положения, иначе бунт всех и вся против ордена неизбежен.
- Я неоднократно объяснял графу де Торрожу, что происходит, и к чему ведет его неумная политика. А ведь тогда положение было много легче, чем ныне. И во время выборов я нарисовал впечатляющую картину перед магистрами провинций.
- Они вняли вам? - поинтересовался брат Кьеза.
- Нимало. Произошло самое худшее. Мне никто не возражал, ибо трудно возражать против очевиднейших фактов и логики. Тем более, насколько мне известно, а известно мне весьма многое, и во Франции и в Испании, и в Португалии, положение сходное. Государи готовы объединиться с самыми непримиримыми своими врагами для борьбы против наших невидимых, но перестающих быть тайными пут.
- Вы правы, брат Гийом, нас погубит даже не гордыня, так как она трактуется отцами церкви, а особый род спеси, болезни залепляющей духовные очи, - вздохнул брат Кьеза, - мы богаче всех в мире, мы сильнее всех в мире, это значит только одно - мы обязаны больше всех думать о судьбах этого мира.
