– Явления, в сокрытии которых старик может быть заинтересован. Тогда понятно, почему он не хотел раскрывать нам местоположение пустыни, – размышлял Леонель. – Возможно, Цитадель – не единственное место, которое лучше держать в секрете, пока мы не придумали, как ее победить. В каком-то смысле в этом есть логика… В таком случае у других предметов старухи должно быть свое применение. По крайней мере, я надеюсь, что это так, потому что этих диссонирующих жестяных отголосков будет недостаточно, чтобы подняться по лестнице, если она будет выше трех этажей.
В этот момент Менг Чу отпрыгнул назад, подбросив что-то в воздух.
– Что это? – закричал он, когда все посмотрели на упавший предмет.
– Это куб, – проговорил Леонель, беря его в руки. – Где ты его взял?
– Я развязал веревку, которая держала мою вязанку веток, – ответил Менг Чу. – Что это за магия?
Маленькие кусочки гнилого дерева, поросшие мхом, крепко прилипли друг к другу, образовав грани идеально геометрического куба. Два куска дерева все еще лежали на земле. Лиз подняла их и положила на кубик.
– В этом нет ничего магического, на кончиках прутьев должно быть магниты.
Чтобы убедиться в этом, она взяла маленький шарик из рук Энея и провела им по деревянным граням.
– Видите, я же говорила: микрочастицы шарика отталкиваются…
Шар выскользнул из ее пальцев и упал в центр куба, оставаясь во взвешенном состоянии.
– Довольно мощные магниты…
Они переглянулись, и их лица засияли.
Все лихорадочно доставали свои подарки.
Леонель прижал монокль между костлявой щекой и густой бровью и изо всех сил вглядывался в увеличенную невидимку. Оанко полностью опустошил свою большую сумку, чтобы найти компас, а потом раскачивал его во всех направлениях, проводил различные эксперименты по размещению компаса на ступеньках, каждый раз наблюдая, как тот падает.
Первое открытие было связано с предметом Энея: три зазубрины на ржавых ветвях его камертона. Он согласился доверить его Леонелю, который с помощью своего мощного увеличительного стекла обнаружил, что каждую ветку можно повернуть на четверть оборота от себя, чтобы выровнять длину на несколько миллиметров. Эней был поражен. Леонель осмотрел таким образом все остальные предметы. Он блестяще подтвердил, что палочки Энндала не были оптические и что компас Оанко определенно бесполезен.
– Здесь что-то есть! – воскликнул он, осматривая куб. – Внутри на этом ребре есть какая-то шкала. И на тех двух – тоже.
– Какая шкала? – спросила Брисеида. Леонель уставился на поросшее мхом деревко.
– Кажется, интервал от одного до ста, если только не от одного до тысячи. Если бы только шкала не была такой старой и грязной…
– Полейте водой, чтобы очистить, – предложила Брисеида, доставая из сумки свою флягу.
– Нет, только не водой, – вмешалась Лиз. – Мы храним воду для питья, а древесина уже крошится, пользы никакой не будет. Давай вместо этого нанесем мои духи.
Под пристальным взглядом отряда Лиз осторожно обрызгала деревянные края… которые оставались зеленоватыми, мох прилип к ним. Сверкающие капли только сделали градуировку еще более неразборчивой.
Они долго искали подсказки, пытаясь изучить свои предметы. Должны ли палочки Энндала быть прикреплены к граням куба? Нужно ли положить компас Оанко под камертон, чтобы он заработал? Могли бы песочные часы Брисеиды быть полезными для данного дела, если бы, например, они были размещены под кубом или над компасом? Но путники ходили по кругу, и постепенно энтузиазм ослабевал. Отчаявшись, они присели у подножия лестницы, чтобы восстановить силы.
Они ели молча, каждый погрузившись в свои мысли. Но все еще не решались отойти от лестницы, рискуя потом не найти ее. И все же им придется что-то предпринять, чтобы выйти из тупика.
Менг Чу предложил, чтобы двое из них отправились на поиски странной пары, надеясь, что они смогут показать им, как пользоваться дарами старухи. Энндал категорически отверг эту идею. На своем аппарате эти двое могут быть далеко, и он не хотел рисковать потерей двух членов своей группы. Такой вариант был бы гораздо хуже, чем потеря лестницы из виду.
Время тянется очень медленно, когда ты находишься в тупике, подумала Брисеида, свалившись на землю, как и остальные, и подложив сумку под голову. Она танцевала с моноклем Леонеля и слегка прозрачным шариком камертона, зажатым между пальцами, наблюдая за вспышками солнечного света. Ей казалось, что она топталась у подножия лестницы уже целую вечность, а звезда все никак не хотела заходить. Солнце довольствовалось тем, что дразнило их со своей высоты. Брисеида дала бы ему хороший нагоняй.
– Оно должно знать, как далеко уходит наша лестница, – сказал Оанко, который затягивался трубкой, читая ее мысли.
– Если бы мы только могли его спросить, – согласилась Брисеида, слабо улыбаясь. – Одно время я тщетно надеялась, что солнце решит все мои проблемы…
