– Ну же, Эней, – засмеялась Лиз. – Никто
– Ну, может, на нас не сразу нападут, но все равно надо укрыться, – сказал Менг Чу, обращаясь к Энндалу. – Даже если он не уговорил лидеров этого города, Ань Лушань повсюду расставил дозорных. Рано или поздно нас заметят.
– Эней,
– Что ты имеешь в виду? Сейчас лето, какой день… Я сбился со счета.
– Сейчас не может быть лето, – размышлял вслух Леонель. – На севере шел снег, я так долго оставался в стороне…
– Сейчас конец лета, – уверенно поправил Оанко. – Я еще не видел, как опадают листья.
– Я имела в виду, какой сейчас год, – сказала Брисеида. – Точнее, какой
– О, конечно, вы не из Спарты! У вас другой календарь… Вы родом из какой части варварского мира?
Лиз посмотрела на него округлившимися глазами, затем повернулась к Менг Чу.
– Шелковый путь – это кодовое слово? Потому что настоящего Шелкового пути не существует уже целую тысячу лет, ведь так?
Из ушей генерала, казалось, вот-вот пойдет дым. Он резко повернулся к Энндалу:
– Это подстава? Что за бред? Разве вам не кажется, что у нас есть дела поважнее?
– Менг Чу, прости, но я никогда не слышал о Шелковом пути. И все же я много путешествовал по краям за пределами королевства Франции, но…
– Как такое возможно? – приглушенно произнесла Брисеида.
Пара из пустыни говорила о лестнице на карте времени. Она не хотела их слушать, но они действительно поднялись по лестнице, и теперь…
– Я скажу тебе, какой сегодня день, – засмеялась Лиз, доставая из сумки блокнот. – Черт, очевидно, здесь нет электричества… В любом случае рассчитать несложно, я отсутствовала не более двух недель, значит, сегодня… 22 декабря 18-го года.
– Ты хочешь сказать, 17-го года. Еще только 1917 год… Или уже январь?
– 22 декабря 3418 года, Леонель, – уточнила Лиз, ее лицо побледнело.
Затем она искренне засмеялась:
– Брисеида, видела бы ты свое лицо! Давай, перестань нести чушь, это уже не смешно.
– Теперь понятно, почему мы не знаем, кто ты…
– Кто я… Оанко по крайней мере знает, кто я. – Оанко кашлянул, приняв извиняющийся вид.
– Ты не знаешь? Но тогда… Почему ты всегда так странно на меня смотрел?
– Так вы странно себе ведете: я никогда не видел таких невоспитанных женщин. Вы сидите, как мужчины, скрестив ноги…
– Вы говорите громко, как мужчины, – добавил Менг Чу, и Оанко кивнул в знак согласия.
– Боже, это правда…
Брисеиду начало подташнивать. Пустынный пейзаж закружился вокруг нее; она оперлась о камень. В ее голове проносились фрагменты их путешествия, освещенные в новом свете: детская реакция Энея на газовую плиту, недоверие Энндала к консервным банкам, одержимость Леонеля войной… Все вдруг показалось намного понятнее. Она без труда узнала бы меч в повязке Энндала, если бы могла хоть на мгновение представить, что он может идти по пустыне, неся такое оружие на спине. А как насчет генерала с высокой прической? Врач с мазью из крыжовника? Сумка из такого странного материала и фасона, что Брисеида не могла сравнить ее ни с чем знакомым ей? Брисеида была в подобной ситуации лишь однажды: в Цитадели, стоя перед определенными архитектурными элементами.
– Бенджи знал… – пробормотала она.
Затем она сказала уже громче, чтобы ее услышали остальные:
– В Цитадели мой друг показал мне статуи из будущих эпох. И другие, которые внешне казались новыми, хотя на самом деле пережили века… Он также рассказал мне, что многие из студентов приехали из
– И только сейчас ты говоришь об этом? – воскликнул потрясенный Леонель. – После всего потраченного времени на рассказы о подробностях твоей жизни в Цитадели ты только сейчас догадалась рассказать подобное?
– Если бы я знала, что это так важно, я бы подумала об этом раньше. Но в Цитадели происходило столько всего странного, и мне показалось более важным сосредоточиться на рассказах об уроках…
– Давай в следующий раз мы сами это решим, хорошо?
Она посмотрела на него. Из всех странных черт ее спутников нельзя было оправдать только отсутствие деликатности у Леонеля.
Энндал нарушил сюрреалистичную тишину, повисшую между членами группы.
Приглушенным голосом он произнес:
– Я предлагаю каждому рассказать о своем времени. Потом… потом посмотрим, что делать, хорошо?
Они согласно кивнули.
Брисеида несколько недель переживала из-за того, что не могла узнать, где она находится и как ей попасть домой. Какими нелепыми казались ей эти вопросы теперь, когда она действительно не знала,
