Она внимательно осмотрела залитые солнцем холмы: растительность в округе была довольно скудной. Может быть, нужно вернуться обратно, чтобы спрятаться в глубине своей скалы?
– Смотрите, он сменил направление! – воскликнул Оанко.
Спартанец бежал к высохшему руслу реки недалеко от их точки обзора. Энндал сделал жест, и группа отправилась в том же направлении. Далее река изгибалась и впадала в широкое ущелье, защищенное высокими скалами. Они бросились через него, тяжело дыша.
Вскоре Эней оказался в пределах слышимости.
– В укрытие, за мной! – крикнул он, забираясь в невидимое до этого момента углубление в боковой части скалы.
– Кто эти солдаты? – спросил Энндал, помогая Энею перекрыть вход в их убежище срезанными ветками, пока Оанко уничтожал их следы.
– Спартанцы!
– Тогда почему они преследовали тебя?
Эней жестом попросил его замолчать. Они прижались друг к другу на дне ямы, прислушиваясь к шагам, которые уже приближались. Чуть поодаль появился солдат с копьем в руке. Он замедлил шаг, чтобы внимательно осмотреть скалу. Остальные последовали за ним, медленно идя полукругом, как львы, готовые наброситься на свою добычу.
– ЭНЕЙ! – внезапно прогремел один из солдат. – Ты не можешь прятаться вечно! Ты заплатишь за то, что сделал, я тебе обещаю!
Воины находились на опасном расстоянии. Эней схватил камень и со всей силы бросил его через овраг. Гоплиты выстроились в атакующий строй, отошли в направлении удара, взобрались, как горные козы, на противоположную сторону.
Не успели они скрыться из виду, как Лиз воскликнула вполголоса, не в силах сдержаться:
– Вы слышали? Они говорили! И я все поняла!
– Тихо, Лиз! – рассердился Энндал.
– Вы тоже все поняли? Как будто они говорили ираканито!
– Лиз! Это не одна из твоих театральных пьес. Сядь и заткнись!
– Да, но это не повод забыть о вежливости…
– Что это было? – проворчал Менг Чу в сторону Энея.
– Злые спартанцы…
– И что ты сделал, чтобы разозлить их, Эней?
– Замолчите! Никто не говорит, пока я не разрешу!
Менг Чу резко повернулся к Энндалу:
– За кого ты меня принимаешь, паладин из темных краев Запада? Разве ты не думаешь, что генерал из Поднебесной Империи знает, когда говорить, а когда молчать?
Оанко схватил Менг Чу за руку и, не произнося ни слова, умолял его замолчать. Менг Чу вырвался, пребывая не в лучшем настроении, но ничего не сказал.
– Спасибо, – вздохнул Энндал, глядя генералу прямо в глаза.
Эней в течение долгого времени терпел убийственный взгляд генерала. В молчании они смотрели, как солнце достигает вершины высоких гор на западе и исчезает.
Вскоре после этого Энндал отправил Оанко исследовать местность. Крики солдат давно стихли, но Энндал настаивал на том, чтобы они оставались в укрытии и по возможности были незаметны.
– Пришло время поговорить, – наконец объявил рыцарь после возвращения разведчика. – Эней, будь честен. Теперь больше нечего терять, кроме, возможно, нашего времени.
Эней прочистил горло и заговорил, словно пытаясь взять свои слова обратно:
– До того как я исчез и встретил вас, я находился на передовой в крупном сражении и… я… я не выдержал… Я нарушил… нарушил строй. Я упал назад. Сомкнутые ряды – в этом наша сила. Мой генерал получил стрелу в шею. Это вывело войска из равновесия, и мы проиграли. Спарта не может проиграть битву. Они… не были довольны.
– Ты мог бы предупредить нас, – сухо сказал Энндал.
– Я надеялся, что…
– Ты надеялся! – воскликнул Менг Чу. – И скажи, на что же ты надеялся, приводя к нам спартанский батальон?
– Я боялся и не думал.
– Вот в этом я тебя виню! И этот человек призван быть военным!
– Я родился спартанцем, – угрюмо проворчал Эней, – это не призвание. Я надеялся, что боги помогут мне, ведь они послали меня присоединиться к вам в другом мире сразу после того, как я совершил свою ошибку. Боги должно быть в ярости… Если они поставили на мою неудачу, то могут радоваться. Я так хотел, чтобы у нас все получилось! – воскликнул он, сердито стуча кулаком по земле.
– Что, ты собираешься заплакать? – сказал Менг Чу, видя, что Эней дрожит. – Но кто же нам навешал лапшу на уши?
– Простите меня, – всхлипывал Эней, не в силах утереть слезы, – я ничего не могу поделать, я никогда не мог… Я никогда не хотел ничего большего, чем стать хорошим воином. Но я так и не дожил до этого момента. Я никогда не бросал копье достаточно далеко, никогда не бегал достаточно быстро, никогда не мог сдержать слез… Я – посмешище для своей семьи. Во время обряда кражи сыра я думал, что мой отец умрет от стыда.
– Обряд кражи сыра? Что это такое? – спросила Лиз.
Эней громко шмыгнул носом, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
– Наш обряд перехода во взрослую жизнь. Подростки должны под ударами плетьми, не жалуясь, подниматься по ступеням храма на вершину холма, чтобы украсть сыр с алтаря. Я добрался до вершины, украл сыр, но не смог скрыть свою боль. Мужья моих сестер до сих пор вспоминают об этом.
– Кто мог придумать такой жестокий обряд посвящения? И почему вас просят украсть сыр?
– Каждый спартанец учится воровать. Человек, умеющий воровать, – это человек, умеющий выживать в любых обстоятельствах.
