– Мы вернемся к твоей первой идее, ты прочитаешь мне письмо, – сказал он, увлекая ее в коридоры Цитадели. – Это рискованно, но у нас больше нет выбора. Будь внимательна, ты не должна прочесть мне весь текст, это очень важно. Всего нескольких предложений, вырванных из контекста, достаточно, чтобы библиотека была вынуждена показать нам копию документа, но недостаточно, чтобы херувимы заметили нас. Это очень важно, понимаешь? Если они нас заметят, это будет катастрофа! Прежде всего, если я попрошу тебя перестать читать, тут же прекращай, хорошо?
– Ладно…
– Вот сюда.
Люсьен толкнул небольшую массивную деревянную дверь и втащил девушку внутрь. У Брисеиды внезапно скрутило живот. В центре огромной круглой комнаты, освещенной большими витражами с розами, висели полки, заставленные книгами. С высоких сводов потолка свисало чучело крокодила, а в конце бесконечных полок деревянная балюстрада указывала на наличие гигантской центральной оси, соединяющей разные этажи. Брисеида и ее отец только что вошли в библиотеку.
– Письмо, быстро! – сказал Люсьен сквозь зубы. – Чтобы найти документ в библиотеке, достаточно двух людей, – продолжил он, когда она вышла из оцепенения и порылась в сумке. – Ты читай, а я буду искать.
Брисеида поспешно развернула старую пожелтевшую бумагу, местами испачканную, как будто на нее плеснули кофе.
Почерк был едва разборчив, видимо, автор писал письмо в спешке. Почувствовав под пальцами красный воск сломанной печати, Брисеида решила, что этот документ не является больничным бланком. Затем ее взгляд упал на первые несколько слов, и она замерла.
По ее спине пробежала холодная дрожь. Медленно Брисеида подняла глаза на отца. Он нервно поглядывал на полки чуть поодаль. Мужчина махнул рукой, призывая ее начать читать.
– Помни, что читать следует не по порядку. Начни с одного предложения.
Брисеида нашла подпись внизу страницы. Кровь начала бешено стучать в висках.
Она прикрыла письмо защитным жестом и посмотрела на отца, который все еще ждал, когда она начнет читать. У нее не было времени подумать. Ее ладони вспотели, девушка притворилась, что ищет лучшее освещение, пока бегло просматривала письмо и выбирала предложение.
– «Вчера два херувима совершили непростительную двойную ошибку…»
– Нет! Не очень хорошее предложение, – резко перебил ее Люсьен. – Выбери другое.
Борясь с тошнотой, Брисеида пробежала глазами следующие несколько предложений, остановилась чуть ниже и прочитала про себя:
Письмо в руках начало дрожать. Ни разу за время их переходов Люсьен не пытался самостоятельно расшифровать документы доктора Мулена. Он отказался от роли защитника и послал ее вместо себя. С другой стороны, мужчина перед ней, казалось, без труда разобрался с картой Цитадели, якобы предназначенной для химер. Ему также не составило труда перенести ее в другое временное пространство с помощью картины. Может ли это быть… Она внимательно изучала его профиль. Но это был он, и он так нежно держал ее в своих объятиях, все ей объяснил…
Взгляд вернулся к подписи внизу страницы, затем переместился на постскриптум.
– Брисеида?
Брисеида вздохнула и поспешно подыскала нейтральную фразу, чтобы произнести ее вслух:
– «Невежество прошлого должно вызывать уважение, потому что ошибки, которые порождает прошлое, заставляют нас строить будущее».
– О чем это предложение? Мулен сошел с ума? Этого недостаточно, я ничего не могу найти, – добавил Люсьен, закрыв на несколько мгновений глаза. – Прочитай еще.
Брисеида быстро соображала. Люсьен сказал ей, что хочет забрать дубликат письма, чтобы отнести его к мастеру-распорядителю. Но логичнее было бы предположить, что они захотят восстановить письма, чтобы потом уничтожить. Чтобы раз и навсегда стереть ошибку херувимов.
Она выбрала новое предложение, стараясь контролировать свой голос:
– «По этой же причине я, к сожалению, не могу тебе все объяснить».
– Еще! Прочитай несколько. Только в разном порядке!
Если Брисеида имела дело с херувимом, выдававшим себя за ее отца, то кого боялся херувим? Цитадель, конечно. Огромную силу, которая могла слышать все сквозь стены и частью которой была библиотека…
– «Я не могу позволить себе упустить такую возможность… Время – странная штука… Они надеялись избежать гнева Цитадели».
