– Нет! Хватит, мне нужны объяснения! Я доверилась тебе, и вот мы здесь! Мама в таком состоянии, а я даже не могу с ней поговорить. В Греции Имэна, возможно, уже мертва, меня швыряют из стороны в сторону, я не понимаю, что происходит, и сил моих больше нет, папа!
Никто в небольшой группе людей не отреагировал на ее внезапную вспышку. Ее отец замер. Затем взгляд девушки потух, и она пробормотала себе под нос:
– Папа… Я больше не могу, папа, – повторяла Брисеида, захлебываясь рыданиями.
Отец нежно обнял ее и тихо сказал:
– Брисеида, мне так жаль. Я забыл, в чем заключается роль отца. Я так долго был лишен всего, будучи запертым в Цитадели.
На какое-то время Брисеида позволила себя покачивать в объятиях, краем глаза наблюдая за матерью, которая все еще плакала, сидя в своем кресле. Ей захотелось прижаться к маме. Отец был чужаком, сумасшедшим физиком, который не доставлял ей ничего, кроме неприятностей.
– Стрела херувима случайно попала в тебя, – пояснил ее отец тем же мягким голосом. – Вот как появилось то красное пятно на твоей шее. Херувимы должны найти будущих студентов Цитадели в физическом мире, согласно служебному предписанию, предоставленному Цитаделью. В документе оставляют отпечаток будущего студента, который могут интерпретировать только они. Херувимы помечают избранных своими стрелами; исполнители, такие как доктор Мулен, находят людей, помеченных красным пятном, и готовят их к переходу. Исполнители передают информацию о будущих учениках проводникам в Цитадели и следят за здоровьем избранных в течение нескольких дней перед их переходом. Наконечник стрелы херувима остается в теле тех, кто был избран, понимаешь? Именно наконечник стрелы, который через некоторое время помогает душе отделиться от тела и выйти на менее физическую плоскость. Незадолго до критического момента исполнители, такие как Мулен, вводят будущим студентам сыворотку, которая резко ускоряет разделение души и тела. Сыворотка также позволяет телу пережить путешествие души.
Стрела херувимов достигла тебя назло им самим. Чтобы загладить свою вину, они заключили со мной договор. Херувимы передали мне досье студента, посланного доктором Муленом через проводника, а затем помогли мне бежать из Цитадели, в обмен я должен был помешать переходу человека, которого они по ошибке пометили. Я попытался устранить последствия стрелы херувима. Я пытался вылечить тебя от этого красного пятна на коже. Но мои эксперименты не сработали, как ты видишь.
Херувимы, должно быть, быстро поняли, что ты попала в Цитадель, в конце концов им нужно было только подсчитать количество прибывших студентов. Херувимы не могли ничего предпринять, пока ты пребывала в Цитадели, они слишком боялись обнародовать свою ошибку. Но они должны были заставить проводников, которые позаботились о тебе, когда ты прибыла, определить, что это именно ты. Они подложили один из своих жетонов в твою сумку, как маячок, который помог бы найти тебя, когда бы ты покинула Цитадель.
– Подобное мне сказал царь Спарты…
– Все могло бы закончиться для них хорошо, если бы доктор Мулен не написал то письмо в вечер твоего прохода. Он наверняка видел меня в коридорах больницы и понял, что происходит: я никогда не смог бы покинуть Цитадель, если бы херувимы не пытались скрыть свою ужасную ошибку. Чтобы не рисковать и не совершить опрометчивый поступок по отношению к Цитадели, перед введением сыворотки он объяснил ситуацию в письменном виде. Мулен знал, что в библиотеке автоматически появится копия. Это послужит доказательством его добросовестности, если что-то пойдет не так… Больше нельзя прерывать твое путешествие, но мы все еще можем использовать донос Мулена, чтобы сбить с толку херувимов. Если вина будет доказана, Цитадель немедленно накажет их, и они больше не смогут действовать в Греции. Тогда у нас будет шанс спасти тебя там.
В Спарте херувимы приостановили время, точно знаю, потому что иначе ты бы никогда не смогла вдохнуть значок Купидона. Сон, в котором мы сейчас находимся, напоминает прерывание более глубокого сна. Позже ты вернешься в ту же суматоху, из которой исчезла, нам этого не избежать. Но я хочу заранее сделать все возможное, чтобы ты смогла пережить это испытание. Понимаешь?
– Но… как насчет тебя? Как тебе удалось найти меня в моем сне наяву? И как ты переносишь нас из одного места в другое с помощью этих портретов?
– Когда долгое время находишься в плену Цитадели, узнаешь много нового.
Жгучая боль снова атаковала сознание Брисеиды.
Она замерла в объятиях отца.
– Боже мой, мы близки к концу, – забеспокоился он, положив руку ей на лоб. – Не обращая внимания на пространственно-временные координаты, мы должны рискнуть. Давай, пошли!
Не глядя на жену, которая находилась в двух шагах от него и все еще была окружена коллегами, Люсьен обхватил Брисеиду за плечи, заставил ее обойти приемную и подтолкнул к портрету Альфреда Рише. Брисеида думала, что упадет в обморок, но отец не позволил ей этого сделать.
