Воселаз отпил немного молока, почесал лысую голову и продолжил свой рассказ:
— Великий вождь Абазил вышел навстречу своим сыновьям, увидел, что оба выполнили его задание, и решил дать им еще одно испытание. Он приказал братьям расчистить по участку леса от деревьев и дал им на это три дня. Племя разделилось на две части. Одна пошла смотреть, как работает Мармук, другая ушла на участок Ваддака.
Три дня и три ночи Мармук в одиночку остервенело корчевал деревья. Он почти не спал, ел за работой и успел очистить участок вовремя. Соплеменники помогали ему криками. Когда им казалось, что силы Мармука на исходе, они подбадривали его, и он снова принимался за работу. Зато Ваддак ушел в лес и его не было два дня. Те, кто пришел поддержать его, уже решили, что он проиграл. Но в начале третьего дня Ваддак вернулся на свой участок. Он пригнал дума — безобидного, травоядного гиганта, который поедает листву деревьев с самых верхушек. Обвязав дерево лианами, Ваддак впрягал дума и гнал его палкой. Задолго до рассвета Ваддак очистил участок и отволок стволы деревьев в сторону.
Закончили работу братья почти в одно и то же время, а потому опять вышло, что никто из них не победил. Тогда вождь Абазил придумал им третье испытание. Он велел братьям наловить в реке рыбы, и кто больше ее наловит, тот и должен был стать вождем.
Мармук немедленно взял острогу и отправился на реку к омутам, где на глубине можно было подбить особенно крупную добычу. Весь день он как каменный простоял по грудь в воде не шевелясь, поджидая, когда рыба подойдет к его ногам. Тогда он бил ее острогой и выбрасывал на берег.
Ваддак же поступил по-другому. Полдня он ходил по лесу и что-то собирал в мешок. Затем еще полдня он огораживал мелкую заводь камнями и оставил в ней только узкий проход. А на закате солнца, когда рыба начинает плескаться на поверхности и ловить насекомых, Ваддак вывалил в мелкую заводь целый мешок гусениц, бабочек и червей, а сам отошел подальше.
Через некоторое время в лагуну набилось столько рыбы, что казалось, будто вода в ней кипит. Ваддаку осталось лишь загородить каменной плитой единственный узкий проход.
Когда Абазил появился на берегу, оказалось, что у Мармука рыба крупнее, зато у Ваддака ее было так много, что можно было накормить половину деревни.
И тогда великий вождь рассудил так: «Вы оба хорошо постарались и прошли все испытания. Один из вас показал невиданную силу и упорство, другой — находчивость и ум. Поэтому и править племенем вы будете вдвоем. Один из вас будет разумом племени, другой — его силой».
Через некоторое время вождь умер, и сразу после торжественных похорон Мармук сказал Ваддаку: «Я не хочу делить с тобой власть. Сила у меня есть, а без твоего ума я спокойно проживу. Давай спросим у племени, кто должен стать вождем. Как они скажут, так и будет».
«Ты хочешь нарушить приказ отца?» — удивился Ваддак.
«Отца больше нет, а значит, приказывать некому, — ответил Мармук. — Зато есть я — самый сильный человек племени. И если понадобится, я уберу любого, кто встанет у меня на пути».
«Хорошо, — согласился Ваддак. — Собирай племя, и пусть скажут люди».
Когда Мармук объявил собравшимся, чего он хочет, больше половины племени перешли к нему, но после того, как выступил Ваддак, часть людей вернулись к младшему брату. К Мармуку ушли самые свирепые и сильные охотники, а также те, кто от них зависел. К Ваддаку же все остальные, в том числе старейшины и те, кто разум ставил выше силы.
На правах старшего брата Мармук занял деревню своего отца, а Ваддаку и его людям пришлось идти искать себе другое место для поселения. С тех пор в наших краях появилось два племени, и потомки Мармука делают постоянно набеги на ваддаков, хотя именно у нас они научились делать ловушки для зверей, приручать балумов, которые дают молоко, и обжигать глиняную посуду. — Тяжело вздохнув, Воселаз закончил рассказ, и немного погодя Цицерон спросил вождя:
— А далеко они живут?
— Вот за этим горным хребтом, у реки, — ответил Воселаз. — Мы бы ушли отсюда в другое место, но поблизости нет ни одного водоема, а спуститься по реке мармуки нам не дадут, да и хлопотное это дело.
— Какое безобразие! — не переставал возмущаться робот. — Я им покажу, где раки зимуют! Пожалуй, я нашлю на них ужасного Аккумулятора! — Вздрогнув от одного только имени страшного бога, Воселаз поспешил поблагодарить доброго посланца:
— Спасибо тебе, благороднейший Громовержец! — Затем он понизил голос до шепота и спросил: — А скажи, пожалуйста, кто такой этот Аккульмультртр?
— О, это самый кровожадный бог из всех небесных жителей, — ответил робот. — Он сын великого Синхрофазотрона[19], который поставлен всесильным Гармой над всеми животными, рыбами и птицами.
Алеша сквозь дрему прислушивался к разговору Цицерона с вождем, и ему очень хотелось остановить робота, но он тоже боялся разоблачения. И все же после упоминания «великого Ампера» он не выдержал:
— Циц… то есть Громовержец, ты разве забыл, что обычным людям нельзя произносить имена этих богов?
— Нельзя?! — ужаснулся Воселаз. — А я произнес!
