О царе Мали мансе Сулеймане Ибн Баттута пишет, что это был «скупой государь, от которого бессмысленно ждать достойного подарка». Манса Сулейман устроил тризну по случаю кончины фесского султана Абу-Хасана, в которой принял участие и Ибн Баттута. Однако он не сумел привлечь к себе внимание царя и получил от него лишь обычный приветственный подарок, а именно: три круглых хлебца, кусок жареной говядины и кислое молоко. Привыкший к гостеприимству сильных мира сего, знаменитый путешественник не скрывает своего разочарования: «Я рассмеялся и не мог не подивиться духовной бедности этих людей, скудости их ума, а также сомнительной чести, которую означал их жалкий подарок».
После этого подарка Ибн Баттута не получал от Сулеймана в течение двух месяцев «ровно ничего, хотя посещал приемы и приветствовал царя». В конце концов он попросил на приеме слова и заявил, что, живя в городе уже четыре месяца, он не получил еще ничего от царя. Он сказал, что побывал во всех концах светах, и спрашивает без обиняков, что ему сказать другим властителям о таком отношении. Когда манса Сулейман ответил, что он никогда прежде не видел Ибн Баттуту, друзья последнего напомнили, что он приветствовал царя и получил от него угощение. Инцидент принес желаемые результаты: Ибн Баттуте отвели дом и царь принял на себя заботу о его повседневных расходах. И когда позже Ибн Баттута покидал Мали, чтобы продолжить путешествие, царь даровал ему 100 дукатов.
Об аудиенц-зале царя — это было, очевидно, сооружение, построенное эс-Сахелем, — а также о церемониале приема Ибн Баттута сообщает подробные сведения. В какой-то мере убранство зала и формы приема были такими же, как и в Гане.
Высокий купольный зал имеет вход из дворца. К нему примыкает аудиенц-зал с тремя арочными окнами, деревянные конструкции которых обшиты листовым серебром. Под ними три других окна, с золотыми и медными пластинами. На окнах шерстяные занавеси, которые раздвигают, когда царь сидит в своем зале… Из дверей дворца выходят 300 рабов, одни с луками, другие с дротиками и щитами; одни садятся, другие остаются стоять. Едва царь займет свое место, три раба спешат позвать его приближенных. Прибывают старшие начальники, а также проповедники и знатоки закона; они садятся справа и слева перед вооруженной стражей.
Дуга же, переводчик, стоит в дверях в великолепной одежде из превосходного тончайшего шелка, на голове его тюрбан с каймою — черные очень искусны в свивании тюрбанов. На шее дуги висит меч в золотых ножнах, на ногах — сапоги со шпорами. В руках у него два дротика, один золотой, другой серебряный, а острия их из золота. Военачальники же, правители, паши или евнухи, люди из месуфа (торговцы — берберы и сараколе) сидят вне помещения совета на широкой площади, окруженной деревьями. Перед каждым начальником его воины с копьями и луками, рожками (рожки сделаны из бивней слона) и другими музыкальными инструментами, сделанными из тростника и тыкв. У каждого военачальника есть колчан, который он вешает между лопаток, а в руке держит лук и сидит верхом на лошади.
Переводчик был важным лицом при дворе мансы Сулеймана: все, кто хотел говорить с царем, должны были обращать свои слова к нему через переводчика. Иногда царь проводил аудиенцию и вне здания. Ибн Баттута описывает и эту церемонию.
