После переводчика на помост поднялись певцы (дьяли) в костюмах из перьев, в красных масках с большими клювами. «В этом смешном одеянии» они в песне призывали мансу Сулеймана к хорошим, смелым деяниям и щедрости: «И ранее на помосте этом восседал царь, выказывавший щедрость, и другой, который был смел. Смотри же, чтобы и ты сделал много хорошего, чтобы тебя помянули после твоей смерти!» По мнению Ибн Баттуты, пожелания были обоснованны, особенно в том, что касалось щедрости. Он не раз подчеркивал, что манса Сулейман был скуповат и подданные не любили его именно за это.
Согласно Ибн Баттуте, предшественники мансы Сулеймана — манса Маган (Маган I) и манса Муса — были «щедрыми и благожелательными». В подтверждение он приводит факт, что манса Муса в течение одного дня дал строителю Абу Исхак ас-Сахили (эс-Сахели) 4 тысячи дукатов. Он рассказывает также об Ибн Шейхе Али, который одолжил мансе Мусе в детстве 7? дукатов. Шейх напомнил о долге, когда Муса был уже царем. Манса Муса обратился к советникам, и те посоветовали ему выплатить Шейху 70 дукатов, и царь тут же выплатил кредитору не 70, а 700 дукатов. Эту историю подтвердил Ибн Баттуте сын Шейха, который был учителем Корана в Мали.
Хотя манса Муса был по сравнению с мансой Сулейманом восхитительно щедр, он не был, по словам Ибн Баттуты, чересчур доверчив, и его нелегко было провести. Фарба Мага, который сопровождал мансу во время хаджжа, рассказал хронисту историю с мусульманским судьей по имени Абу-л-Аббас.
Судья получил от мансы Мусы на хранение 4 тысячи дукатов. Когда они прибыли в Мему, судья заявил царю, что деньги у него украли. Манса Муса вызвал к себе правителя Мемы и повелел ему под страхом смерти разобраться в этом происшествии. Дело расследовали, но вора не нашли. В конце концов слуга судьи пришел к мансе Мусе и рассказал, что никто не крал денег — судья сам припрятал их. Манса Муса приказал слуге принести деньги, и когда удостоверился в том, что судья пытался обмануть его, то прогнал его прочь из Мали, в «землю язычников-людоедов». Через четыре года царь дозволил судье вернуться на родину. То, что судья остался жив, Ибн Баттута объясняет тем, что, по имеющимся сведениям, мясо белых людей не бывает достаточно вкусным (букв. «спелым»). «Черные любят мясо черных, только оно достаточно вкусное и сочное».
Ибн Баттута рассказывает также связанный с людоедами случай. К мансе Сулейману прибыла группа «негров-людоедов», манса будто бы подарил им по этому случаю женщину-служанку. Людоеды убили ее и съели, а затем, измазавшись ее кровью, явились перед мансой. Подобное гостеприимство мансы Сулеймана по отношению к людоедам объясняется тем, что их земли были богаты золотом. У людоедов были, видимо, хорошие отношения и с чужеземными купцами; Ибн Баттута рассказывает, что они были разодеты в шелка.
В своих рассказах Ибн Баттута попытался дать оценку малийцам и их обычаям. Положительными чертами негров, по его мнению, были следующие:
Малое число несправедливостей. Негры ненавидят несправедливость более, чем какой-либо другой народ.
Полная безопасность. Путнику не нужно бояться ни воров, ни грабителей.
Если белый (равно и араб) умирает здесь, то его имущество отдают на хранение доверенному лицу, пока за ним не прибудут ближние.
Регулярность молитв. Черные прилежно выполняют предписания ислама и следят, чтобы дети также следовали им.
Хорошие одеяния по пятницам. Если у черного всего одна одежда, он чистит ее перед началом молитв.
Прилежное заучивание Корана наизусть. (Ибн Баттута увидел в Мали молодого человека в оковах и спросил, не убийца ли это. Но ему ответили, что юноша закован лишь для того, чтобы усерднее учил Коран.)
Ибн Баттута отмечает следующие, достойные сожаления обычаи:
Служанки, наложницы и маленькие девочки появляются перед мужчинами нагими.
Во дворце царя женщины ходят нагими и с открытыми лицами.
В знак почтения черные посыпают себя пеплом и землей.
Гриоты, когда выступают со стихами, не проявляют к султану почтения.
Многие едят падаль — трупы собак и ослов.
Ибн Баттута пробыл в Мали при мансе Сулеймане восемь месяцев. Возвращался он в несколько этапов. Сначала он добрался на верблюде до Мемы, путешествуя в обществе купца по имени Абу Бакр. Потом на пироге отправился по реке через страну сонгаев. Верблюдом он воспользовался из экономии (которую в других людях, особенно в царях, Ибн Баттута не одобрял), так как лошадь обошлась бы ему в 100 дукатов. Проведя с месяц в Гао, Ибн Баттута присоединился к каравану, шедшему в Такедду, с которым отправляли, между прочим, 600 рабынь в Сиджильмасу и Фес.
В Сонгай Ибн Баттуте был подарен молодой раб, а в Такедде он купил себе рабыню, хотя они и стоили там дорого, так как жители этого торгового центра были, по его словам, богаты. Хорошо воспитанная рабыня, такая, какую купил себе Ибн Баттута, стоила 25 дукатов.
