ЦРУ. Правдивая история полностью

Уиттен понял, что человек, стрелявший в президента, вполне мог оказаться коммунистическим агентом. Он поднял трубку телефона и попросил Хелмса распорядиться о немедленном пересмотре всех записей и шифровок операции «Посланник» в Мехико. Руководитель отделения ЦРУ, Уин Скотт, позвонил президенту Мексики, тайная полиция которой всю ночь работала с осведомителями, чтобы различить на пленках голос Освальда.

Слухи о досье Освальда начали расползаться, как только Маккоун возвратился в штаб-квартиру ЦРУ. Последовало шесть часов тревожных конференций, последняя из которых была созвана в 23:30. Когда Маккоун узнал, что ЦРУ было заранее известно о поездке Освальда в советское посольство в Мехико, он пришел в ярость, сорвался на своих помощников, негодуя по поводу нерадивой работы агентства.

Внутреннее исследование ЦРУ началось в субботу утром, 23 ноября. Хелмс встретился с ключевыми фигурами агентства, среди которых был и Джеймс Энглтон, шеф контрразведки с 1954 года. Энглтон ожидал, что дело Освальда будет поручено именно ему. К его негодованию, ответственным Хелмс назначил Джона Уиттена.

Уиттен был как раз тем человеком, который умел распутывать заговоры. Квалифицированный мастер допросов времен Второй мировой, он присоединился к ЦРУ в 1947 году. Он первым в агентстве применил детектор лжи. В начале 1950-х он использовал детектор лжи в расследовании сотен дел двойных агентов, ложных дезертиров и фальсификаторов в Германии. Он раскрыл ряд крупнейших мистификаций в агентстве, включая деятельность мошенника, который продал Венской резидентуре советскую шифровальную книгу связи. Еще один пример раскрытых им дел был связан с агентом, который работал под контролем Энглтона в Италии, – человеком, которого Энглтон бросал против пяти различных иностранных разведывательных служб. Агент оказался мошенником и патологическим лгуном; он беспечно раскрыл всем пяти иностранным службам, что он работает на ЦРУ, и он был немедленно перевербован для работы в ЦРУ от каждой из пяти вышеупомянутых разведок. Это была не единственная операция Энглтона, которую разоблачил Уиттен. В каждом случае Хелмс требовал, чтобы Уиттен заходил в мрачный и прокуренный кабинет Энглтона и лично сообщал о нелицеприятных фактах.

«Я имел обыкновение пересматривать свой страховой полис, предупреждая ближайших родственников», – сказал Уиттен. Эти конфронтации вызывали «горькие, самые горькие чувства» между двоими людьми. С момента, когда Уиттену было поручено дело Освальда, Энглтон намеренно вставлял ему палки в колеса.

К середине утра 23 ноября в штабе ЦРУ знали, что Освальд неоднократно посещал кубинское и советское посольства в конце сентября и в октябре, пытаясь как можно быстрее выехать на Кубу и оставаться там до получения советской визы. «То, что он побывал в кубинском и советском посольствах в Мехико, очевидно, явилось немаловажной частью его первоначальных впечатлений», – заявил Хелмс. Вскоре после полудня Маккоун помчался обратно в центр города и сообщил новости о кубинской связи Освальда президенту Джонсону. Тем самым он прервал его беседу с Дуайтом Эйзенхауэром, который предупреждал президента о слишком большой власти, которой обладал Роберт Кеннеди в сфере тайных операций.

В 13:35 президент Джонсон позвонил своему старому другу, весьма влиятельному человеку на Уолл-стрит по имени Эдвин Уэйсл, и признался: «Штука в том… этот убийца… может доставить намного больше осложнений, чем вы подозреваете… проблема может оказаться намного глубже, чем мы думаем». В тот день выходец из Техаса и американский посол в Мексике Том Мэнн, доверенное лицо президента Джонсона, поделился своими подозрениями о том, что за убийством Кеннеди может стоять Кастро.