ЦРУ. Правдивая история полностью

Создание Комиссии Уоррена поставило перед Ричардом Хелмсом тяжелую нравственную дилемму. «Хелмс понял, что раскрытие заговора весьма пагубно скажется на положении агентства, а также на нем самом, и вполне может оказаться, что кубинцы предприняли это покушение в ответ на наши попытки уничтожить Кастро. Это оказало бы катастрофические последствия и на его положение лично, и на положение агентства», – говорил Джон Уиттен.

Хелмс и сам все прекрасно понимал. «Мы почти не оказывали давления, – заявил он во время дачи секретных показаний пятнадцать лет спустя. – Мы были весьма озабочены в то время – размышляли, как лучше поступить и что придумать… Обвинение в адрес иностранного правительства может привести к непредсказуемым последствиям».

Вопрос разоблачения заговора против Кастро также создавал невыносимое бремя и для Бобби Кеннеди. По этому поводу он хранил мрачное молчание.

Президент приказал ФБР расследовать убийство президента, а ЦРУ – помогать в этом расследовании и обоим ведомствам – докладывать о результатах Комиссии Уоррена, собирать факты по данному делу.

К началу 1962 года досье на Освальда имелись у ЦРУ, ФБР, Пентагона, Государственного департамента и Службы иммиграции и натурализации. В августе 1963 года в Новом Орлеане у Освальда возникли разногласия с членами кубинского Студенческого правления, антикастровской группы, получающей финансовую поддержку ЦРУ. Ее участники сообщили оперативному руководителю, что, по их подозрениям, Освальд пытался просочиться в их ряды. К октябрю 1963 года он был отмечен в ФБР как марксист с неуравновешенной психикой, который поддерживал кубинскую революцию, способен к насилию и недавно состоял в косвенном контакте с советскими разведчиками. 30 октября ФБР стало известно, что он какое-то время работал на Техасском складе учебных пособий[22] в Далласе.

Короче говоря, раздраженный дезертир, который восхищался Кастро, который – на что у ЦРУ были причины так полагать – мог оказаться завербованным коммунистическим агентом и который стремился возвратиться в Москву через Гавану, отслеживал и просчитывал маршрут президентской автоколонны в Далласе.

ЦРУ и ФБР никогда не обменивались информацией. ФБР даже близко не подошло к тому, чтобы выследить убийцу. Такова была прелюдия к работе обоих ведомств и за считаные недели до 11 сентября 2001 года. Это была «вопиющая некомпетентность», как отметил 10 декабря 1963 года Эдгар Гувер в служебной записке, которая оставалась секретной вплоть до наступления нового века.

Карта Делоуч, помощник директора ФБР, убеждал Гувера не наказывать своих агентов за нарушения, из опасения, что это могло выглядеть со стороны как «прямое признание того, что именно мы ответственны за небрежность, которая, возможно, привела к убийству президента». Гувер тем не менее наложил взыскания на семнадцать своих сотрудников. «Мы оказались не способны осуществить ряд существенных шагов в расследовании дела Освальда, – написал Гувер в октябре 1964 года. – Это должно стать уроком всем нам, но я не уверен, понимают ли это некоторые даже теперь».

Члены Комиссии Уоррена ничего не знали об этом. Как вскоре выяснил Джон Уиттен, ЦРУ также скрыло от Комиссии большую часть того, что точно соответствовало истине.

Уиттену было невероятно трудно отделить факты от лавины неправды, хлынувшей со стороны заграничных отделений ЦРУ. «Многие утверждали, что видели Освальда то здесь, то там – от Северного полюса до Конго, – и каждый раз при весьма подозрительных обстоятельствах», – вспоминал он. Тысячи ложных наводок завели ЦРУ в настоящий лабиринт. Чтобы разобраться в фактах, Уиттен должен был рассчитывать на то, что информацией поделится ФБР. Понадобилось две недели, прежде чем ему разрешили прочитать отчет ФБР о следствии по делу Освальда в декабре 1963 года. «Впервые, – свидетельствовал он несколько лет спустя, – я узнал несметное количество важнейших фактов о связях и окружении Освальда, которые, очевидно, были известны ФБР на протяжении всего расследования и о которых мне ничего не сообщили».

ФБР, как правило, обычно не делилось информацией с ЦРУ. Но президент приказал, чтобы оба ведомства сотрудничали. Единственным человеком, ответственным за связь ЦРУ с ФБР, был Джим Энгл тон, и «Энглтон никогда не рассказывал мне о своих переговорах с ФБР или об информации, которую он почерпнул на этих встречах», – сказал Уиттен. Неспособный повлиять на исходный курс исследования, Энглтон обрушился на Уиттена, осудил его работу и раскритиковал усилия, направленные на раскрытие дела.