ЦРУ. Правдивая история полностью

20 ноября во время короткой и довольно неуклюжей встречи в Кемп-Дэвиде Никсон уволил Ричарда Хелмса с поста директора Центральной разведки. Он предложил ему должность американского посла в Советском Союзе. Наступила неловкая пауза, когда Хелмс мысленно прикидывал последствия такого решения. «Послушайте, господин президент, я не думаю, что идея отправить меня в Москву так уж хороша», – сказал Хелмс. «Что ж, может быть, вы и правы», – ответил Никсон. Тогда Хелмсу в качестве альтернативы был предложен Иран, и Никсон убедил его согласиться. Они также договорились, что на своем текущем посту Хелмс останется до марта 1973 года, до достижения своего шестидесятилетия – формально пенсионного возраста в ЦРУ. Никсон в итоге совершил жесткий и бессмысленный поступок. «Этот человек был просто дерьмом», – говорил Хелмс, дрожа от гнева, когда рассказывал эту историю.

Хелмс до самой смерти считал, что Никсон уволил его потому, что он не уступил в Уотергейтском скандале. Но из архивных документов следует, что отделаться от Хелмса и выпотрошить ЦРУ Никсон решил еще задолго до Уотергейта. Фактически президент считал, что своим отказом Хелмс решил ему отомстить.

– Вы думаете, был заговор ЦРУ, нацеленный на то, чтобы сместить вас с занимаемого поста? – спросил Никсона десятилетие спустя его друг и бывший помощник Франк Гэннон.

– Многие так думают, – ответил Никсон. – У ЦРУ был повод. Ни для кого не секрет, что я был недоволен ЦРУ, его донесениями и особенно его оценками советской военной мощи, а также оценками других проблем по всему миру… Мне хотелось избавиться от части ненужного балласта и т. д. И они знали это. Так что у них был такой повод.

– Вы думаете, они боялись вас? – спросил Гэннон.

– Никаких сомнений, – ответил Никсон. – И у них была причина для таких опасений.

21 ноября Никсон предложил возглавить ЦРУ Джеймсу Шлезингеру, который принял это президентское предложение с нескрываемой радостью. Никсон был не прочь «поставить туда собственного человека, то есть такого, на котором действительно стояло клеймо «R. N.» (Ричард Никсон) – и таким человеком стал Шлезингер», – сказал в интервью Хелмс. Приказы Шлезингера, как и Кейси в Госдепе, были призваны вывернуть ведомство наизнанку. «Избавьтесь от клоунов, – продолжал раздавать команды президент. – Какая от них польза? У них 40 тысяч человек, которые только и занимаются тем, что листают газеты».

27 декабря президент изложил основные принципы новой миссии. Хотя Киссинджеру хотелось добиться полного контроля над американской разведкой, Никсон предупредил, что «командовать здесь должен Шлезингер». Если только у конгресса «создастся впечатление, что президент передал всю разведку в руки Киссинджера, начнется бог знает что. Если, с другой стороны, я назову нового директора ЦРУ Шлезингера своим главным помощником по разведывательной деятельности, то мы вполне можем провести это через конгресс. У Генри просто нет на это времени… По этому поводу я теребил его и Хейга больше трех лет, чтобы они реорганизовали разведку. Однако безуспешно». Это было эхо заключительной вспышки гнева Эйзенхауэра в конце срока его президентства, когда тот переживал за свой «восьмилетний провал» в сражении за пределами американской разведки.

В последние дни пребывания на своем посту Хелмс опасался, что Никсон и его лоялисты начнут рыться в досье ЦРУ. Он сделал все, что в его власти, чтобы уничтожить два набора секретных документов, которые могли нанести непоправимый вред агентству. В одних документах содержались улики, свидетельствующие об экспериментах по управлению сознанием с помощью ЛСД и других наркотических средств, которые он и Аллен Даллес лично одобрили два десятилетия назад. Тех документов сохранилось крайне мало.

Второй набор документов представлял собой личные секретные магнитофонные пленки. За шесть лет и семь месяцев службы на посту директора Центральной разведки Хелмс записал сотни бесед в своем кабинете на седьмом этаже. К дню его официального отъезда 2 февраля 1973 года все записи были уничтожены.

«Когда Хелмс покидал здание, у входа собралась огромная толпа, – сказал в интервью Сэм Хэлперн, на тот момент – главный помощник по тайной службе. – В ведомстве не было никого, кто бы мог спокойно взирать на происходящее. Все понимали, что нас ждут весьма непростые времена».