– Мне нужна коробка с перчатками, которую я вчера вам сдала!
– Так наряд в полном комплекте вчера еще забрали. Мы даже не успели его на витрину выставить.
– Кто?
– Как кто? Покупательница.
– Как ее зовут? Где живет? – я уже не соображала, что несу.
– Да откуда мне знать?! – ошарашенно уставилась на меня девушка.
Ну всё! Мне крышка! Теперь жди неприятностей! С этими мыслями я вышла из магазина и побрела куда глаза глядят. Опомнилась на какой-то площади, у большого фонтана. Поймала пролетку и поехала домой, обдумывать свою дальнейшую жизнь.
Вечер прошел уныло. Мне ничего не хотелось. Мина пыталась меня расшевелить:
– Да перестань ты убиваться! Ты с ними (владыкой и принцами) вообще навряд ли еще когда-нибудь увидишься! Поэтому какая разница, что они о тебе подумают? Ничего сильно страшного не случилось! Все живы, и это главное!
– Это пока живы. У вас тут есть смертная казнь?
– Есть, – девушка с удивлением посмотрела на меня. – А тебе это зачем?
Проигнорировала ее вопрос, и задала встречный:
– И каким способом у вас убивают?
– Голову отрубают! Каким еще способом можно убить быстро и без мучений? У нас гуманное государство.
– Дааа? – удивилась я. – Гуманное, это когда вообще смертной казни нет.
– Да чего ты прицепилась к этой казни? – и тут до нее дошло, – Ты серьезно думаешь, что за такую ерунду тебя казнят?! Знаешь, прежде надо твою вину еще доказать. Может это письмо у тебя вообще украли! Так что успокойся и не придумывай то, чего нет.
Масштаб всей катастрофы мы осознали через два дня, когда в одной из местных газет напечатали это самое письмо, да еще и со ссылкой на меня – якобы я лично продала его газете. Вот тут уже перепугалась даже Эльмина, которая к этому письму вообще никакого отношения не имела. Взъерошенная примчалась домой с газетой в руках, и нервно заходила по комнате:
– Что теперь делать? Что же делать? – не переставала она задавать один и тот же вопрос в разных вариациях. На меня же, напротив, накатило какое-то равнодушие: какой смысл дергаться, если капкан захлопнулся?
Покружив по комнате, она остановилась возле меня:
– Я не пойму, а ты чего такая спокойная? – с упреком кинула она мне, как будто я обещала переживать вместе с ней, но слова не сдержала.
– А чего зря дергаться, все равно больше одного раза голову не отрубят.
– С ума, что ли, сошла? – выпучила на меня глаза подруга. – Казнить тебя точно не казнят, но вот в каземат посадить могут. За очернение чести владыки.
Она еще пометалась по комнате. Посмотрела на меня отрешенную, и решила взять дело в свои руки:
– Значит так! – начала она командным голосом, – Поскольку тебе все равно необходимо делать местные документы, мы их сделаем на другое имя. Будешь моей сестрой. Потом перекрасим тебя в черный цвет, чтобы случайно никто не узнал. Да и в роду у нас все темненькие, так что придется подстраиваться.
– Ну уж нет! Тебя я в эту историю втягивать не буду! Но идея с переменой имени хорошая. Обязательно ей воспользуюсь. Если меня раньше не найдут….
– Не хочешь быть сестрой, значит будешь дальней родственницей. У меня троюродная сестра несколько лет назад пропала, до сих пор найти не смогли. Вот ее именем мы тебя и назовем.
– Очень символично.
– Да ну тебя! Я хотя бы варианты предлагаю, а ты вообще уже голову на плаху сложила.
– Ничего я не сложила. Голова у меня одна, так что так просто я ее никому не дам отрубить. Я просто обдумываю вариант с переменой имени. Представляться попаданкой – прямой путь к палачу. – Мина на меня так зыркнула, что я исправилась: – … в каземат. Поэтому надо придумать – откуда я взялась? И зачем мне менять имя?
– Ну давай скажем, что мы с тобой вместе снимаем комнату. Ты вечером шла с работы, на тебя напали, ограбили. Так ты потеряла документы. А я подтвержу твой рассказ и твою личность.
– И что, этого будет достаточно?
– Ну, если потребуется еще свидетель, кого-нибудь подкупим. За деньги много желающих найдется. И матерью родной тебя признают.
– Дааа, не такие уж и разные наши миры…
На том и порешили.
Эльмина выпросила себе выходной для того, чтобы пойти со мной в качестве свидетеля. Но мы не пошли в местный муниципалитет, а решили ограничиться небольшим пунктом по приему документов и заявок от граждан. Так безопаснее.
Очереди не оказалось, и мы, постучав, вошли в маленький кабинет, в котором скучала крашенная девица. Она вяло окинула нас сонным взглядом, и официальным голосом спросила:
– Что вы хотели?
– Документы восстановить. – отозвалась я. И рассказала девушке заготовленную историю. Выслушав ее без особого интереса, она достала из своего стола бланк и подала мне:
– Заполняйте. В коридоре есть образец.
