Как это принято в последнее время, дальнейшее случилось тоже мгновенно или около того. Порыв душного вонючего ветра в лицо, и вот уже дыма почти не осталось, лишь жалкие струйки трусливо прижимаются к земле. Но это лишь возле меня, а дальше, в ту сторону, где я всего-то две минуты назад потрошила споровые мешки изуродованных мертвяков, царит все та же непроглядная мгла, где жирной копоти куда больше, чем кислорода. Зато перекресток можно рассмотреть во всей красе, взгляду теперь ничего не мешает.
Как так могло получиться? Ведь день был почти безветренным, откуда взялся этот нескончаемый резкий порыв, который унес удушающее облако?
Не знаю, можно ли это назвать везением, но я оказалась в месте, где можно без труда найти ответы на эти вопросы. Надо лишь посмотреть по сторонам и немножечко подумать.
Теплый воздух поднимается кверху – это одно из широко известных следствий физических законов. На нефтебазе и над ней он сейчас был не просто теплым, а раскаленным. Ревущее пламя нагревало его все больше и больше, заставляя подниматься выше и выше. Но природа не терпит пустоты, и на освободившееся место устремился холодный ветер из окрестностей. На своем пути он не просто поднимал пыль и развевал мои волосы, а подхватывал клубы дыма и уносил их обратно. Пожар заработал исполинским газовым насосом забрасывающим непроницаемо-черный столб в небеса. Снизу он подсвечивался огненными прожилками и пламенными наростами, а сверху даже не думал рассеиваться, так и продолжал расти непроглядной колонной из чистого мрака.
В другое время и с другого расстояния я бы, возможно, смогла всласть полюбоваться на столь грандиозное зрелище, но сейчас голову занимало другое. И, в первую очередь, мне хотелось оказаться как можно дальше от исполинского пожара. Я было бросилась к открывшемуся взгляду перекрестку со всех ног, но пришлось остановиться – разглядела, наконец, уцелевших людей.
Это стало возможным благодаря тому, что дорога очистилась от дыма почти на всем протяжении. Я увидела огромные костры чуть дальше за стеной, там, похоже, горели машины, которые в самом начале свозили в сторонку. И своих коллег по грязной работе тоже увидела – фигуры в нелепых костюмах пятились в сторону перекрестка. При этом две помогали идти третьей, даже не определишь кто есть кто, зато понятно, что как минимум одна пострадала. Похоже, это все наши, никого из группы ребят не видать, их легко отличить от проштрафившихся девушек даже издали и даже в костюмах, ведь каждый из них таскал или арбалет за спиной, или клюв на поясе, а один отдавал предпочтение причудливо выглядевшему топору. Берту можно опознать лишь по одежде, ее лицо было черным от копоти, она поддерживала левую руку правой и болезненно кривилась, а на ее плече больше не висел карабин.
– Сюда! – закричала я. – Быстрее сюда!
Бросаться навстречу не решилась, там, похоже, слишком жарко, да и не могу представить, как можно босиком пробежать по сдобренному осколками металла и костей кровавому месиву. Зря я так негативно относилась к этим жутким костюмам, они, в том числе, спасают и от ожогов, путь и ненадолго. Вон как нехорошо выглядят волосы Берты, они явно пострадали от жара.
Одна из девушек, опередив всех прочих, прошла последние шаги по кровавой каше, сорвала противогаз, закашлялась. Лицо ее было столь красным, что я даже не сразу сумела опознать Ирму.
Продолжая надрывно кашлять, она прошла мимо и направилась дальше, даже не покосившись в мою сторону. Зато Берта остановилась на секунду, развернулась и страдальческим голосом произнесла:
– Уходи отсюда, мертвяки уже рядом.
Зараженные? Откуда они здесь взялись? Не успев толком сформулировать в голове эти вопросы, я мгновенно нашла ответ.
Такой грохот и шум не могли их не привлечь. Берта здесь не первый раз и должно быть намекает на то, что Крысолов завлек в западню не всех. Уцелевшие сейчас сбегаются к источнику шума и им не придется долго его искать – столбы дыма можно разглядеть за несколько километров. Но соваться в огонь не станут, мертвяки не любят пламя. Они начнут слоняться по краю пожара в той зоне, где температура не слишком высокая. В том числе и здесь. То есть, эта дорога вот-вот может превратиться в опасное место.
К тому же вся округа пропиталась кровью – самый лакомый запах для тварей. Неизвестно, что случилось с чистильщиками по ту строну стены, как и с пикапами возле нефтебазы, но не сомневаюсь, что сплошного кольца обороны больше нет, взрывы и пожар сделали свое черное дело.
За спинами последних девушек из пролома в стене вывалился человек в обгоревшей одежде. Лица у него не было вообще, вместо него виднелись черные разводы на багровом месиве. Я даже поначалу подумала, что это обожженный мертвяк. Но он, поскальзываясь на лужах крови, направился в сторону перекрестка, непрерывно крича. А зараженные не кричат, они урчат в разной тональности, изредка доходит до повизгивания и рыка. Да и автоматы на их плечах можно увидеть нечасто.
Указав на обожженного человека, я тоже сорвалась на крик:
