Так и есть – еще один зараженный ухитрился уцелеть в минной ловушке. Вообще-то, сказать, что он уцелел – смелое преувеличение, просто до сих пор подает признаки жизни, но при этом вряд ли может считаться опасным. Нижняя половина тела отсутствует, все, что мертвяк сейчас может – это пытаться поднять перебитую в локте руку и урчать с нездоровым дребезжанием выпуская кровавые пузыри из дыры над безобразной раной образовавшейся после того, как ему оторвало подбородок и часть носа.
Рината, которую сейчас можно узнать лишь по высокому росту, быстро приблизилась и размахнулась клювом – специфическим оружием похожим на кирку. Эти грубые штуки таскают почти все рейдеры, ими не брезгуют многие солдаты и даже гвардейцы. Противогазная резина приглушала звуки, но этот я различила отчетливо – омерзительный хруст ломаемой височной кости.
Олеся не выдержала, что было сил бросилась назад. Ее уже стошнило однажды, но увы, этого оказалось недостаточно. Хорошо, если успеет добежать до чистого асфальта, мы ведь от него успели удалиться шагов на сорок.
Да и там не сказать, что совсем уж чисто. Дорога в этом месте идет под уклон, и вдоль бордюров далеко растеклись кровавые ручьи. Но посредине все более-менее пристойно, мы не успели затоптать асфальт раз за разом возвращаясь к подъехавшей поближе грузовой машине и складывая возле нее заполненные черными комками ведра.
За стенами тоже работают группы вроде нашей, ведь не все зараженные воспользовались этим проходом, некоторые ухитрились промчаться мимо него, именно против них там поставили мины второй линии. Но так как располагались они не так густо, то часть мертвяков не пострадала или пострадала не смертельно, так что после взрывов там пришлось поработать чистильщикам. В тех местах, где бетонные стены обрушились, я могла рассмотреть, что за ними валяется немало тел, но они не лежат так густо, как здесь. И уж навалов из них вообще не видно, а нам здесь то и дело приходится их растаскивать, чтобы добираться до погребенных.
В общем, там у них работа куда легче. Но мы проштрафившиеся, для нас никаких поблажек.
Хотя чего тут лукавить, совсем уж без поблажек не обошлось. Штрафники-мужчины работали на той же дороге, но гораздо ближе к нефтебазе. В том месте концентрация тел просто чудовищная, им приходится разбирать сплошной завал из окровавленного мяса, я бы там точно не выдержала.
Да и не факт, что здесь вот-вот не помчусь вслед за Олесей. Изо всех сил стараюсь сдерживаться, но это непросто дается.
Ну что это за противогаз такой?! Он ведь совсем не фильтрует запахи. Ведь не может вся эта мерзость мерещиться.
И хорошо бы придумать какой-нибудь способ, чтобы не смотреть на то, чем занимаются мои руки. Ведь они делают ужасные вещи.
У этого мертвяка взрывом сорвало скальп и завернуло назад закрыв затылок. Закусив губу и постаравшись не дышать, ухватилась за склизкие волосы, потащила на оголившиеся кости черепа, чтобы освободить подход к тому, ради чего затеяна вся эта тошнотворная возня. Но почему-то ничего не получалось, кожу будто что-то держало. Отрезать ножом? Бррр, в дрожь бросает при мысли, что придется кромсать нормальные ткани, а не похожую на подсушенный гриб стенку спорового вместилища. Тогда что же делать?
Начала ощупывать разодранный скальп затянутыми в резину пальцами пытаясь определить причину заминки. И почти сразу указательным наткнулась на что-то неестественное, явно чужеродное, инстинктивно одернула ладонь. Это была ошибка. Осколок – вот что торчало в кости. Острый кусочек металла резанул перчатку, я проворно вскочила и уставилась на руку начиная паниковать от мысли, что достало до кожи, что она теперь распорота, и в кровь попала какая-нибудь изощренная зараза.
А еще меня от таких переживаний замутило так, что я не раздумывая рванула по маршруту Олеси на ходу срывая поврежденную перчатку. Бросила ее в кровавую жижу под ногами, затем непостижимым образом ухитрилась стряхнуть вторую продолжая при этом таращиться на руку. Вроде бы не зацепило, ни малейшей ранки не видно, и кожа чистая, но меня почему-то продолжало колотить от жути.
Добравшись до относительно чистого асфальта, я тут же позабыла про тошноту, стянула противогаз, затем сама не знаю почему начала суетливо бороться с завязками. Хотя почему не знаю? Знаю прекрасно.
Мне нужно избавиться от всего этого. Избавиться как можно быстрее. Здесь все невыносимо грязное, я больше не могу это носить.
Верх ненавистного костюма отлетел в сторону, затем чуть ли не прыжком выбралась из широких штанов и с наслаждением ощутила, как ноги начал ласкать упоительно прохладный ветерок.
И тут же ухитрилась пораниться по-настоящему, наступив на еще один острый осколок. Их тут много валяются, они разлетелись далеко от бойни, в которую превратился дальний отрезок дороги.
Что я вообще делаю?! Зачем сняла защитный костюм?! Почему осталась без противогаза?! Боже, как же невыносимо здесь воняет, меня сейчас точно стошнит.
– Азовская, ты чего? – громко спросила Берта, стоявшая шагах в двадцати от меня.
