Нет – Цветник далеко не рай. Мне бы даже здесь, среди мертвяков, могло понравиться куда больше, чем за его увитыми диким виноградом стенами. Не будь надо мной полковника Лазаря и прочих.
Уши у зараженных чуткие, но я проскользнула мимо невесомой пушинкой, ни один, ни второй не насторожились. Теперь будет проще, ведь я узнала, где располагаются два противника, к тому же оба остались за спиной. Возможно, впереди их вообще нет, они не обязаны всем составом держаться на моем пути. Если вдуматься, им вообще тут нечего делать, вагоны мешают обзору. Для наблюдения бегуны обычно выбирают границы хорошо просматриваемых участков, далеко протягивающиеся дороги, перекрестки и тому подобное. Здесь им лучше стоять возле складов, или не знаю как еще назвать серые очень длинные здания, протягивающиеся за поездами. Выяснять, что это такое, я не стала, судя по тому, что могу разглядеть под вагонами – там слишком открытое место.
Уйдя от парочки зараженных приблизительно на сотню шагов, я слегка осмелела. Начала двигаться чуть быстрее и уже не приседала после каждой пары шагов, чтобы хорошенько осмотреться снизу.
Но опасность подстерегала меня с противоположной стороны. О себе она предупредила, когда с крыши впереди стоящего вагона с карканьем взлетели несколько ворон и начали выстраивать воздушных хоровод, в центре которого монотонно жужжал дрон.
Птичьему предупреждению я не вняла. Ну мало ли по какой причине они сорвались с места и начали кружить над головой? У меня не было возможности подолгу наблюдать за их повадками, и никто не научил обращать внимание на любые изменения в поведении пернатых.
Но все же птичьи крики нервировали, я начала оглядываться чаще, в том числе посматривая наверх и, в очередной раз повернувшись, столкнулась взглядом с зараженным появившимся на краю крыши вагона. Мертвяк смотрел на меня, я на него, мы оба помалкивали и не шевелились – я от неожиданности, а он оценивая увиденное на предмет пищевой ценности.
Крупный мужчина ростом не ниже метр девяносто. Черно-красная клетчатая рубашка распахнута и забрызгана бурыми пятнами о происхождении которых не хочется задумываться. Вывалившееся брюхо сморщенное, по нему протягиваются линии намечающихся складок, скоро пожелтевшая кожа начнет свисать омерзительными клочьями, у толстяков это обычное дело, всему виной быстрая потеря жировой ткани. На ногах замызганные джинсы и настолько грязные кроссовки, что невозможно опередить их первоначальный цвет. Такое впечатление, что он покрыл обувь клеем, а затем как следует потоптался в толченом угле замешанном на самой липкой грязи. Левая половина лица сильно обезображена свежим ранением, похоже, причиненным топором или другим холодным оружием, но глаз уцелел, как и правый смотрит цепко, жадно и, мне кажется, – радостно.
Ну да, бродил себе по крыше поезда, пытаясь поймать хотя бы тощую ворону, и вдруг обнаружил, что внизу крадется куда более привлекательная добыча.
Не сводя с меня взгляда, мертвяк подобрался перед прыжком и заурчал. Этот звук для зараженных все равно что приглашение на роскошный обед, а ведь до той парочки рукой подать, обязательно его услышат и поспешат к источнику.
Значит, лучший вариант – прямо сейчас заняться сокращением поголовья противников.
Мертвяк прыгнул в тот момент, когда я начала вскидывать руку. Этот зараженный слишком свежий, одежду еще не растерял, и местами она у него относительно чистая. Возможно, он даже толком бегать не научился и потому сиганул так себе – неловко, криво, но точно. Не отпрыгни я назад, мог шлепнуться прямо на голову.
Из-за того, что стрелять пришлось в движении, я попала не туда, куда хотела. Ну не дружу с пистолетами, не мое это, достойные результаты выдаю только если как следует успеваю прицелиться и только на незначительных дистанциях. Пуля, вместо того чтобы ударить в среднюю часть головы, разнесла край скулы выбив кровавый фонтан из той области, где нижняя челюсть крепится к черепу. Жутко безобразная рана получилась, но зараженным плевать на красоту, им главное, чтобы не задело что-нибудь жизненно важное.
По-моему – не задело.
Но нет, что-то я все-таки ему повредила. Шмякнувшись на землю, мертвяк резво вскочил, дернулся было вслед за мной, но потерял равновесие на ровном месте, его повело в сторону, он с силой врезался в угол вагона, упал, начал уродливо извиваться, тщетно пытаясь подняться. Можно считать, что одним противником меньше, этот уже вряд ли сумеет догнать.
Сейчас самое главное – это ноги. Полковник, наверное, рассчитывает, что я устрою перестрелку в лабиринте поездов и, возможно, при этом от испуга вновь проявятся мои новые умения. Но мне нет дела до его хитроумных планов, я просто хочу уйти из этого места, а для этого вовсе не обязательно палить во все, что движется. Патронов мало, их надо тратить только когда нет другого выхода.
Выход есть – это быстрый бег. Надо мчаться что есть силы и сметать пулями со своего пути всех, кто попытаются помешать мне добраться до переезда.
