Этот готов, но остальные уже близко, с этого положения я прекрасно вижу, как мелькают под вагонами их ноги. Два резвых мертвяка, плюс отставший раненый, значит, если верить господину Лазарю, мне не повезло – та самая максимальная цифра сыграла.
Их все же пятеро, а патронов у меня всего четыре.
Было.
Подниматься не стала, вместо этого повторила трюк только что убитых зараженных – перекатилась с боку на бок на другую сторону поезда, вляпавшись при этом в пятно мазута, там уже вскочила и дала волю ногам. Вот только разогнаться не успела, резко затормозила, вскрикнув от обилия переполнивших меня ярчайших эмоций.
Негативных.
Еще один зараженный нарисовался впереди, и он очень похож на того, которого я до этого сочла самым опасным. Спрыгнул с крыши вагона, проворно мчится навстречу. Голый, уродливый, ссутулившийся, плечи раздутые, движения нечеловеческие, резкие, пугающие. Таких к нам в карьер для расстрела не привозили, что неудивительно. Бежит пригнувшись, свесив согнутые в локтях руки почти до земли. На голове жалкие остатки волос и можно различить намечающиеся многоугольные бляшки, которые могут серьезно озадачить пистолетную пулю.
Ну полковник Лазарь, ну негодяй! Гад последний! Урод скользкий! Шестеро, их уже шестеро! А мне обещали максимум пять!
Очень похоже, что именно на такое развитие событий он и рассчитывал, когда говорил о стрессе, который может помочь вновь проявиться и закрепиться новым умением. Вот только ждать этого проявления и закрепления я не стала. Вместо этого вновь повалилась на усеянную камнями землю, перекатилась через один рельс, затем через другой, успев увидеть, как присевшая тварь взмахнула увенчанной короткими когтями лапой, но дотянуться до меня не смогла.
Огорченно заурчав, мертвяк полез следом. Совсем тупой, не понимает, как сильно сейчас подставляется. Будь у меня в запасе хотя бы нож, могла убить его не потратив последний патрон. Но полковник дал только пистолет с неполным магазином и поблизости нет ничего, что можно использовать в качестве холодного оружия. Лишь вагоны, плотная земля и впрессованный в нее щебень, который зубами не отдерешь.
Мертвяк, выбираясь из-под поезда, во всей красе продемонстрировал почти лысый затылок увенчанный разделенной на дольки темно-бурой опухолью спорового мешка. Я выстрелила почти в упор выбив взвесь кровавых ошметков и разодранных черных нитей.
Этот тоже готов, после такого даже самый опасный моментально успокаивается.
Все – патронов больше нет, а где-то рядом за соседним поездом многообещающе урчит парочка подбирающихся зараженных. Должно быть уже заползают под вагон, а встречать их нечем, разве что колотить по затылкам рукояткой пистолета.
Тоже, конечно, вариант, но нет уж, благодарю, это может плохо закончиться для меня, а не для них.
Помчалась дальше. Я быстрая, если даже не оторвусь, то какое-то время не позволю им приближаться. Мне сейчас не этих бояться надо, а других. Новых, которые могут появиться впереди, это уже случалось. Не понимаю, что именно задумал полковник, но не удивлюсь, если мертвяков окажется значительно больше, чем он обещал. Уже шестерых насчитала, сколько еще могут скрываться среди вагонов?
О хорошем мне в последнее время приходится только мечтать, а вот плохое сбывается едва об этом подумаешь. До хвостов поездов, между которыми я бежала, оставалось уже совсем чуть-чуть, как из-за левого вышел очередной мертвяк и, пристально уставившись в мою сторону, заурчал. При этом я затылком чувствовала тянущиеся ко мне жадные лапы не отстающей парочки. Меня обложили так тесно, что вряд ли успею юркнуть под вагон, твари не позволят это сделать.
Уже седьмой. Зараженных как минимум семеро. И в эту толпу полковник запустил меня почти без оружия.
Все нехорошие слова мира не смогут выразить глубину моего отношения к этому недочеловеку.
Описывать происходящее мгновенно не получается, но то, что произошло дальше, уложилось как раз в мгновение. Думаю, и секунды не прошло с того момента, когда я увидела седьмого мертвяка, как вдруг случилась очередная неожиданность. На этот раз, о чудо – приятная.
Зараженный, выскочивший наперерез, только-только собрался помчаться мне навстречу, как послышался неописуемый звук, и макушка его головы разлетелась с кровавыми брызгами. Мертвяк неловко зашатался, ухватился за дыру в грязной майке, разрывая ее еще больше, зашагал боком на подгибающихся ногах и со стуком врезался в стенку вагона. Все это я разглядывала на бегу, потому что остановиться не успела, а теперь уже и не надо.
Пошатывающийся зараженный даже не попытался протянуть лапы в мою сторону в тот момент, когда я пронеслась мимо. Ему сейчас не до этого. Да что там я, ему теперь ни до чего нет дела, с такими ранами твари не выживают – явно немаленькая пуля снесла верхушку черепа.
Серьезный калибр и при этом отсутствие звука выстрела – если шум и был, то не настолько сильный, чтобы различить его несясь со всех ног под урчание почти догнавших меня тварей.
Теперь понятно, для чего у винтовки господина Лазаря такой безобразно толстый набалдашник на стволе.
