Самуэль. Как этот козел контролирует себя?! В нём чертова дюжина пожирающей ненависти, но он не дымится. Урод! Вот ответ. Как я смогла влюбиться в этот кусок дерьма, так, видимо, и он запал на пиявку. Ненавижу его. Её. Себя. Это я во всем виновата. Я!
Закричав что есть силы, подожгла к чертовой матери ближайшие деревья. Пусть все горит! И я! Чертова слабачка. Мишень. Все, кто мне дорог в опасности. Трое мертвы, двое пострадали и в коме. Осталось трое в целости и сохранности. Ну и демон. Если убрать всю ненависть к нему и снова признать факт того, что я испытываю к нему…он тоже мне дорог. Черт!
– Ааааааа, – снова закричав от бушующих эмоций, которые просто поглощали меня и пожирали заживо, выпустила новый поток пламени.
Слишком много всего. Слишком много эмоций и чувств. Я не справляюсь. Раскачиваясь как сумасшедшая, пыталась пробраться себе в грудную клетку и вытащить все лишнее. Даже сквозь пламя на руках, заметила кровь и замерла. Черт! Моя кровь. Опустив взгляд на грудь, ужаснулась. Я и правда разодрала себе кожу. Руки затряслись, и слезы хлынули с новой силой. Что со мной?!
– Ты закончила калечить себя и выжигать лес? – от голоса Самуэля я дернулась и как, дикое животное встала на четвереньки.
– Не подходи! – прорычала сквозь слезы.
– Даже не собирался, – прислонившись к дереву, сложил руки на груди и усмехнулся.
Моя голова дернулась, как в припадке. Его пофигизм на мою боль и сломанную систему контроля, взбесил. Ужасно захотелось убить его. Наблюдать за тем, как он превращается в горстку пепла и исчезает из моей жизни. А потом добраться до блондинки. И сделать с ней то же самое. Да…
– Огонечек…Мать твою. Что с тобой? – голос Дориана, выбежавшего из-за спины Самуэля, заставил меня снова дернуться.
Дор. Мой друг. Пытаясь сконцентрироваться на его горящих синих глазах, хотела взять себя в руки, но не выходило.
– Какого черта ты стоишь?! Помоги ей! Она переполнена.
– А ты чего? Кто тут эмпат? – безразлично спросил, отчего я зарычала на него. Больно. Он делает мне больно. Убить!
– Она мне неподвластна в таком состоянии. Ну! – гаркнул Дор, но его лица я не видела, потому что сорвалась с места и побежала на Самуэля, желая убить его.
Совершенно спокойный и расслабленный, он выкинул руку в мою сторону, и в считанные секунды я взлетела в воздух. Руки, ноги и шея были туго скованы черными щупальцами. Зависая в воздухе и сгорая заживо в прямом и переносном смысле, пыталась выбраться из пут, но не выходило. Меня обуяла злость, и от бессилия получилось только рычать.
– Какая милая зверушка. Дикая.
Самуэль оттолкнулся от дерева и стал приближаться, снова подняв руку.
– Поспи пока, слабачка, – усмехнувшись, он выпустил в мою сторону поток чёрного дыма и тот, на бешеной скорости пронзил меня острой болью прямо в грудь.
В глазах все потемнело. Единственное, что я услышала, так это крик Дориана.
***
Меня упекли в психушку. Никогда бы не подумала, что смогу оказаться в ней и что они вообще существуют в этом мире. Я просто в шоке. И в бешенстве.
Что я говорила о своем везении? Правильно. Его попусту нет. Меня убил Самуэль. Ну как, убил. Вогнал в меня свои щупальца и дёрнул какой-то рубильник, выключил свет и мое сознание. Ненавижу? Ооо…до глубины души. Даже не знала, что могу так сильно сгорать не от гнева, а ненависти. Хочется взять его голову и…
– Ты снова думала о Самуэле? – печально усмехнувшись, поинтересовался Дор.
– Ага.
– Заметно. Ты снова душишь одеяло.
Опустив взгляд на руки, поняла, что да. Не его шея, но сойдет.
Когда я очнулась в незнакомом месте с чертовыми белыми стенами, в край охренела и подумала, что умерла. Затем взбесилась. Хотела сжечь все подчистую, но не смогла. Ни искорки. Узнала, что меня накачали белым дерьмом – кровью холодных. Взбесилась. Попыталась оторвать кровать или стол, но не смогла. Прикручены. Снова гнев. Спустя ещё пару часов метаний из угла в угол, в крохотной комнатке с белыми, мягкими стенами я немного успокоилась. Ровно до того момента, пока в открывшейся двери не появилась рожа Самуэля с его вечной ухмылкой.
– Ты убил меня и запер в психушке! – вскочив на ноги, по привычке выставила руку, желая сжечь его, но ничего не вышло. Гадство.
– Ты жива, вообще-то. И да. Запер. Ты опасна. Придешь в себя, выпущу. Если сам поверю в то, что ты ладишь с головой, – подперев стену, улыбнулся мне. – Мягенько тут у тебя.
– Сука! – прошипела, прожигая его взглядом. – Ты вогнал в меня в свои щупальца. Я помню боль, – ощетинилась.
– Я в тебя не только их вгонял, – усмехнувшись, резко увернулся от моего прыжка, дикой кошки.
Я врезалась в пустую стену с боевым кличем и сползла по ней на пол. И правда, мягко.
– Чокнутая! Подлечи нервы и выйдешь на свободу, – прокричал мне сквозь захлопнувшуюся дверь. Козел!
