Курт смотрел во все глаза, завороженный безудержным буйством насилия. Ему открывались отдельные, самодостаточные сцены, будто распахивался некий занавес, за которым менялись актеры, маски и роли. Но самое интересное в этой постановке заключалось в том, что тут убивали ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Вот один из “черепов” взял на прицел “безрукавочника” – тот топал навстречу, вооруженный только мечом. В этом неуклонном продвижении ощущалась какая-то непостижимая, высшая воля. Именно она, одну за другой, отводила от парня пули и, по мере сокращения расстояния, придавала ему сил. Гангстер раз за разом промахивался, хотя дистанция становилась уже смехотворно короткой. Словно что-то отводило его руку всякий раз, когда он спускал курок. Одна пуля снесла полоску кожи с виска, вторая продырявила черную безрукавку, даже не коснувшись тела. А потом была первая осечка. “Череп” так и щелкал бесполезным стволом, держа его в вытянутой руке, пока “безрукавочник” не приблизился на расстояние удара и не снес ему голову единственным взмахом меча. Голова полетела в сторону и, приземлившись, покатилась кому-то под ноги… “Безрукавочник”, оступившись, потерял равновесие. Лысый бандит метнулся вперед, вырвал из руки безголового пистолет и расстрелял противника в упор. Секунду спустя на него рухнул сверкающий “гладиус” – взявшись, казалось, ниоткуда, словно кара с небес, – и отсек сжимавшую оружие руку аккурат по локоть. Еще один охранник подоспел с другой стороны, без заминки вонзив меч в живот бандита. Рот был широко открыт: “череп” что-то кричал, но из-за царившего вокруг хаоса Курт не слышал ни звука. Из обрубка конечности хлестала кровь, сильными, прерывистыми толчками, в такт еще бившемуся сердцу. Страдания безволосого прекратила автоматная очередь. Пули ударили в бритую голову, пробивая огромные дырки. Череп покосился набок-шейные позвонки наверняка были сломаны. Из автомата палил какой-то лысый ублюдок, не особенно утруждавший себя выбором целей. Собственно, в такой массе “своих” и “чужих” автоматическое оружие производило эффект динамитной шашки, взорванной в колбасном цехе. Неокрепший ум гангстера, судя по всему, порядком тронулся от безумия, в которое превратилась действительность. Гораздо проще считать, что все это – огромная, потрясающая, до жути реальная, но все же компьютерная игра. Стрелять, не столь важно, в кого! На физиономии застыло бескомпромиссное помешательство. Рот оскален, глаза дико выпучены. Но неожиданно с этой физиономии исчезло то самое, что Станиславский истово требовал от своих подопечных. Жизнь. Жуткая маска осталась, а жизнь куда-то пропала. Голова повернулась, и Волк разглядел круглую, аккуратную дырочку возле виска, одну-единственную, из которой показалась струйка крови. Автоматчик выронил свое оружие и плашмя рухнул на кучу-малу. Тому, кто его “ликвидировал”, не было нужды в громоподобных очередях. Этим персонажем, как ни странно, оказался Череп, легендарный бандит собственной персоной. Он вел прицельный огонь с обеих рук, из каких-то длинноствольных пистолетов – определенно антикварных, но по-прежнему находящихся еще в превосходном состоянии, насколько можно было судить по результатам. Курт видел такое оружие в древних фильмах про Вторую мировую. ТТ – Тульский Токарев – вот как они назывались. Таких, вероятно, во всем Мегаполисе днем с огнем не сыщешь. Спросом, впрочем, они пользовались бы не особо большим, современные модели могли похвастаться не меньшей мощностью, но были ощутимо удобнее в эксплуатации, не говоря о цене, доступной как для школьника, так и для пенсионера. Отдача подкидывала стволы кверху, что говорило о значительном дискомфорте стрелка. Но гангстер легко преодолевал дерзкий норов своих игрушек, что говорило о завидном мастерстве. Пули летели сквозь ночь трассирующими кусочками металла; Курт ничуть бы не удивился, если бы на них оказалось тефлоновое покрытие, – некоторые охранники ухитрились сменить безрукавки на бронежилеты. Череп, казалось, держал под визуальным контролем весь внутренний двор. Векторы стрельбы менялись в течение считанных мгновений, перемещаясь от одной мишени к другой. Паузы делались лишь тогда, когда требовалось сменить обоймы – под черным плащом виднелась амуниция, карманы которой таили боекомплекты поистине стратегических масштабов…
А потом Курт увидел совсем другую картину. Тот самый субъект, который ухитрялся оставаться смутным и расплывчатым, когда Волк глядел на него почти в упор. От него по-прежнему исходили волны мрачной электрической силы, но если прежде “череп” (ой ли?) каким-то образом подавлял и держал в узде эту силу, то теперь она расплескалась вокруг неконтролируемым бешеным шквалом. Это могли почувствовать даже безволосые. Многие – в последние секунды своей жизни.
