Но, наблюдая поединщиков с кинжалами, он понял, что ничего на самом деле не знает. Гаспар, казалось, создавал технику в процессе схватки – придумывал приемы, виртуозные, но в то же время гениально простые, с легкостью уходил от всех выпадов Шила, неловких и будто замедленных. По сравнению с Гаспаром горбун бултыхался в густом киселе, – ни одна из его робких контратак не достигла успеха, натыкаясь на каменную стену либо, напротив, бесплотность воздуха. Королевский убийца отражал их без особого труда, но чаще просто уклонялся.
Создавалось впечатление, что его физиология далека от обычной. Это касалось, во всяком случае, его костей, позвонков, хрящей и суставов. Все перечисленное обладало столь невероятной гибкостью, что, казалось, вообще отсутствовало или находилось в состоянии, не свойственном человеческому телу. Позвоночник изгибался под немыслимыми, фантастическими углами, точно кусок резинового троса.
Вряд ли причиной были имплантаты. Таран видел, на что это похоже: нашпигованные металлом и электроникой гладиаторы копошились в Яме, будто бронированные крепости. Гаспар же походил на неуловимую ртуть. Он прыгал, ускользал, протекал между клинков. Но каждое его движение было чревато смертельной опасностью.
Шило отступал шаг за шагом. Это было что-то невероятное, ведь горбун считался одним из самых искусных мастеров во всем Клоповнике. В бытность свою наемным убийцей он также прошел этап популярности, покуда не осел в конторе Хью. На улицах о Шиле ходили кровавые и мрачные легенды одна страшнее другой. Утверждали даже, будто он клон одного серийного убийцы, в инкубатор которого каким-то образом угодили радиоактивные отходы (отсюда, собственно, горб и другие аномалии). Все это было полной чушью, но в какой-то мере подтверждалось очевидными фактами. Никто в Клоповнике, насколько Таран знал, не владел ножом или кинжалом так, как Шило. За исключением, пожалуй, Курта Страйкера.
Королевский же убийца подбросил планку мастерства к недосягаемым высотам. Если Таран подумал о “недосягаемых”, стало быть, он всерьез полагал, что никто в прошлом, настоящем или отдаленном будущем и близко не подойдет к чему-то подобному. Откуда, из какой потаенной дыры Король выкопал этого парня, можно было только гадать.
Продолжая наблюдать за схваткой, Хэнк ухитрялся еще и оглядываться по сторонам.
Хью топтался на одном месте, под боком у Тарана. Потуги Шила вонзить в противника клинок – рассечь сухожилия, выпустить кишки – посредник киллеров встречал одобрительным бурчанием. Но выпады Гаспара, особо эффектные блоки и стремительные контратаки неизменно вызывали у Хью бурю негодования.
Еще бы.
Как правило, коротышке хватало смертоносных игрушек горбуна и стальных кулаков Хмыря, чтобы решать любые разногласия как с клиентами, так и с конкурентами. Не стань кого-нибудь из этой парочки, и Лысому Хью наверняка придется несладко.
А Гаспар оттягивал неизбежный конец. Фокус заключался в том, что “первая кровь” могла проступить парой капель, но могла и забить фонтаном из рассеченной артерии.
Различие было роковым.
Король не успел бы и глазом моргнуть, не говоря о том, – чтобы остановить поединок, хотя он и пялился на бойцов. Монаршая физиономия выражала крайнюю степень заинтересованности. По-видимому, далеко не часто удавалось подыскать Гаспару более-менее достойных противников. Эта проблема была Тарану отлично знакома. Однако та сторона, которой она повернулась сегодня, не особо вдохновляла его. Прежде он и думать не думал, что на арене Страйкеру может грозить серьезная опасность… Но, как говорится, век живи, век учись.
Хмырь невозмутимо следил за стараниями своего лучшего кореша. По его дубовой физиономии всегда было нелегко распознать какие-либо переживания. Но в настоящий момент, судя по всему, он чувствовал себя очень комфортно от одного сознания, что на бетонном полу прыгает не он, а его лучший кореш.
Хмырь играл роль тяжелого и неповоротливого танка, тогда как Шило являлся орудием направленных, точечных ударов. Не имело смысла резать глотки там, где требовалась демонстрация грубой физической силы. И, напротив, было нецелесообразно крушить, рвать и метать, когда следовало выпотрошить жертву без лишнего шума. Натравить Хмыря на Гаспара было бы огромной глупостью, королевский киллер без суеты подрезал бы великану поджилки, а после сделал бы все остальное.
Нож, Топор, Кастет и Дубина таращились на схватку зачарованно, словно трехлетние малыши, впервые попавшие в голографический кинотеатр. Мастерство Гаспара, помноженное на искреннюю неприязнь четверки к горбуну, стало причиной столь безграничного восторга. Ко всему прочему, королевский киллер в самом ближайшем времени выступит на арене против самого метаморфа. А Волка охранники не любили еще больше, чем Шило, – этот, по крайней мере, объявлялся на Подворье очень редко, не требовал к себе особенного отношения и не грозил вспыхнуть огнем смертоносного гнева при единственном неосторожном движении…
