Хозяин Подворья, будто подросток, сделал характерный жест – энергично дернул воображаемый “ручник”.
Вот оно. Дело в шляпе. Как Хэнк и думал, всеми коммерческими делами в Ордене занимался кто-то другой. Но явно не Череп. Этот не смог бы и свою же бабушку “раскрутить” на пачку сигарет.
Упорство гангстера хрустнуло, как грифельный стержень.
– Что? Пятнадцать?! – деланно возмутился Таран, словно ему предложили заняться мастурбацией на людях. – Ты все шутишь. Я же сказал, что без особого труда сделаю на поединке вдвое больше.
– А если нет? – столь же резонно, сколь и риторически поинтересовался Череп. – Двадцать.
– Меня уже утомляет этот разговор. – На самом деле Хэнк чувствовал такой азарт, какого не испытывал уже давно. – Двадцать… пять. Соглашайся или я повешу трубку.
Молчание.
– Твоя взяла. Согласен.
Хозяин Подворья зажал рукой микрофон и витиевато выругался. В переводе на обычный язык его речь выражала нечто вроде: “Вот так, наглый ублюдок, я тебе покажу!”
– Так бы сразу. Мы оба сэкономили бы кучу времени.
– Я хочу забрать… товар завтра же. Таран нахмурился. Над этим вопросом он еще не задумывался. Но какая, в сущности, разница?
– Как хочешь. Плата – наличными, при получении товара.
– Разумеется, – с подозрительной готовностью согласился Череп. – Назови место встречи.
– У меня, на Подворье.
– В таком случае, – помедлив, сказал гангстер, – ты понимаешь, что я не могу явиться один?
Таран это понимал, но не спешил признавать. Вряд ли Череп имел в виду свою супругу.
– Отчего же? Я упакую Волка должным образом. Как только увижу деньги, незамедлительно вручу товар тебе. Твоя свита вполне может подождать за воротами. Безопасность я ГАРАНТИРУЮ.
– Не сомневаюсь. И все-таки доверие – слишком большая роскошь в наше время. Либо назови нейтральное место, либо, будь так добр, впусти внутрь моих провожатых.
Хэнк прикинул варианты. Нет, на Подворье ему ничто грозить не может – в сознании Тарана школа представлялась несокрушимой твердыней. Что могло случиться, пусти он во двор пяток-другой бритоголовых? Много больше Хэнк опасался того, что сделка совершится на нейтральной территории, где у Ордена были все возможности, чтобы подготовить ловушку.
– Ладно. Не больше дюжины.
– Само собой. Время?
– После обеда, – ответил Таран. – Часа в три-четыре.
– Не годится. У меня на завтра запланировано много дел. Лучше вечером, в начале девятого. Сразу с наступлением темноты. – Гангстер говорил спокойно, без фальши, но у Хэнка мгновенно возникла масса подозрений. Что за дурацкие отсрочки?
Он заставил себя успокоиться, вообразив кучу баксов, которую должен получить. В конце концов, у этих гангстеров – свои причуды. Возможно, “черепа” привыкли проворачивать все сомнительные дела лишь под покровом темноты? Это здесь, в Клоповнике, местные жители, не промышлявшие ничем другим, кроме как сомнительным, не особо оглядываясь на время суток либо политическую ситуацию в Мегаполисе.
– Хорошо. С наступлением темноты.
– Отлично. До встречи. – Череп первым отключил связь. Тарану это очень не понравилось.
Еще довольно долго у него оставалось ощущение, словно он упустил что-то крайне важное. Но, прослушав запись, Хэнк подверг анализу каждую реплику (даже прогнал через компьютер с программой “детектора лжи”), однако так и не нащупал заведомо слабых мест. Сказав себе, что причина тревоги в том, что он вынужден продать своего лучшего гладиатора, Таран немного успокоился. Но где-то на окраине сознания неутомимо пульсировала тревожная жилка.
Почему-то Курт ждал этого визита.
Он сразу же понял, кто идет к нему в гости – в тот момент, когда открылась металлическая дверь в верхнем конце лестницы. Тяжелую походку Хэнка Тарана было невозможно спутать с чьей-либо еще. Один лишь Таран ходил по Подворью, как полновластный хозяин.
Не менее часа назад охранники унесли подносы с остатками ужина (аппетит у Волка в последнее время был очень неважный), и Курт уже собирался отойти ко сну – до рассвета погрузиться в жуткие и томительные сновидения, которые, впрочем, уже не могли нагнать страху. Не так давно Курт перестал утруждать себя попытками провести четкую границу между сном и явью. Все для него утратило значение.
Насыщенный, “бронебойный” запах виски Волк почувствовал даже через дверь.
Это настораживало. Таран пил редко.
Лязгнули запоры, дверь распахнулась. На пороге конечно же стоял Таран – собственной персоной. Запах алкоголя стал еще гуще. Бывший гладиатор вошел в проем штормящей походкой. В одной руке он держал ключи от дверей, в другой – пульт управления ошейником. Хэнк пришел один; куда-то подевались даже Нож с Топором.
Курт опустил ноги с кровати на пол и сел прямо. Он сделал это невольно, почувствовав серьезность момента, а не из уважения к ненавистному тюремщику. Таран определенно явился не для того, чтобы рассказать свежие сплетни. Последний раз это случилось, когда узник узнал о приостановлении той самой Конвенции. Что же будет сегодня?
