Цвет мести полностью

Орфей поднял голову и прислушался. Натужное кряхтение послышалось из-за пустого винного кувшина. Там лежал Сланец и со стоном прижимал руки к животу. Он так корчился, что его сапоги оставляли царапины на столе.

Невероятно!

Стеклянный человечек пусть корчится… О, это была фантастика. Но кто вставил в книгу эту бумажку? Орфей уставился на аккуратно выписанные слова. Серафина Каволе… Она была его последней ученицей. Да, должно быть, это все Серафина. Он оставлял ее одну на пару минут: нужно было объяснить жене торговца сукном, что их дочь нуждается в гораздо большем количестве занятий, чем было запланировано. Так вот почему Серафина с таким безразличием отнеслась к пробежкам Сланца, который испортил ей чернилами дюжину строк! Она знала, что отомстит!

Но кто же написал для девчонки эти слова?

Сланец все еще извивался от боли, когда Орфей велел своему слуге принести накидку. Вообще-то он не располагал средствами содержать обслугу, но Рудольф был готов стряпать и прибираться только за еду, а Орфею нравилось поддерживать иллюзию былого благополучия.

Когда Орфей пустился в путь к дому Каволе, небо для разнообразия прояснилось. Одна из бледных лун отбрасывала полосы света на мостовую под колоннадой центральной улицы, которая защищала граждан Грюнико от вечного дождя. Старая нищенка, прикорнувшая у основания одной из колонн, заслышав шаги Орфея, встрепенулась и попыталась схватить его за руку, предлагая погадать. Орфей отдернул руку так грубо, что старуха упала. О нет, его будущее пока не написано, и, может статься, оно не такое уж мрачное, как казалось еще недавно.

Дверь Орфею открыл тот же мрачный слуга, что и ранее. Очевидно, что столь поздний визит был неуместен, но Орфей смог убедить его, что принес ученице школьное задание, хотя и с некоторым опозданием.

Серафина Каволе была не так уж и глупа, чтобы поверить этому оправданию. Орфей прочел по ее лицу: она знает причину его визита.

– Сделай так, чтобы это прекратилось! – прикрикнул Орфей. – Причем немедленно.

Ему было не до вежливости.

– Стеклянный человечек мне еще понадобится! И я хочу знать, кто написал тебе это заклинание.

Серафина бросила взгляд на дверь, только что закрывшуюся за слугой. Орфей не был уверен, она сделала это в надежде увидеть там своих родителей или в тревоге, что увидит их там.

Наконец она требовательно протянула к нему руку.

Орфей помедлил, но потом все же извлек из кармана клочок бумаги. Девица трижды плюнула на исписанную страницу и вернула обратно.

– И это все?

Она кивнула.

– Итак, кто написал эти слова? И что он еще может сотворить?

– Она. – Серафина смотрела на него строптиво. – И еще она сделала так, чтобы один юноша в меня влюбился.

Черт, Грюнико оказался куда более опасным местом, чем казалось Орфею. И гораздо более интересным!

– Кто это «она»? Слышала ли ты, как она читала эти слова вслух? Ведь нужно прочитать их вслух, чтобы они исполнились, не так ли?

Дочь торговца сукном наморщила лоб.

– Прочитать вслух? – повторила Серафина возмутительно высокомерным тоном. – Для чего она должна была читать вслух? Ее ведь никто не должен слышать. Кроме того, слова не имеют значения. Иногда все волшебство содержится в соке. Или в куске пирога.

Сок? Пирог? Она хочет его одурачить? Нет, Серафина говорила убежденно. Но что это значило: Кроме того, слова и не имеют значения? Разве могло быть в этом мире какое-то другое колдовство? Ах да, огненное волшебство Сажерука… Но было ли что-то еще?

Варево из крови и сока крапивы… Слова с полоски пергамента полностью растаяли. Лишь серый налет выдавал, где они стояли.

– Эта она… Где я могу ее увидеть?

На сей раз Серафина весьма решительно помотала головой.

– Никто не знает. Если к ней приблизишься – умрешь. Можно встретить только ее ученицу. Мне это волшебство показала одна из подруг. Я заплатила ей за это кольцом матери.

Орфей пригрозил показать полоску пергамента ее родителям, в надежде выведать еще что-нибудь, но Серафина молча поджала губы. Она действительно боялась. Разве могло вызвать такой страх имя Фенолио или его собственное? Орфей ощутил озноб.

Когда он схватил эту глупышку за косу, чтобы вытрясти хотя бы имя подруги, на громкий вопль Серафины прибежала ее мать. Слуга с нескрываемым удовольствием взял Орфея за шкирку и вытолкал в темный переулок. Слова, которые растворяются в плевках. Кровь и сок крапивы. Сок и пирог. Разум Орфея лихорадочно работал, пока сам он отряхивал одежду от грязи и торопливо шел домой по мокрой от дождя мостовой.

Если к ней приблизишься – умрешь.