Чад был таким уже две недели. Две недели назад Шустрый начал собирать наёмников. Три недели назад его убийца не смог убить Кессика.
– Твой хозяин меня предал, – говорил Кессик.
– Ты знал, что так и будет, – сказал Перн. Его глаза стреляли по сторонам в поисках новых опасностей, но Кессик был один и, похоже, не вооружён.
Убийца потерпел неудачу, и Кессик отправил его голову Шустрому в ящике. Как предупреждение.
– Это правда, – сказал Кессик, делая ещё шаг вперёд, перешагивая через труп одного из пиратов, – но я не ожидал, что он преуспеет.
Шустрый хохотал, когда вытаскивал голову из ящика, хохотал и заявлял, что это было лучшее вложение в его жизни. Говорил, что оно окупилось десятикратно. Тогда Перн узнал, что у убийцы было две задачи – он должен был убить Кессика только после того, как выследит его и узнает, где бывший арбитр хранит состояние Х'оста. Убийца преуспел в половине своего контракта.
– Мне нужно, чтобы ты доставил своему хозяину сообщение, – сказал Кессик.
– Это не моя работа, доставлять сообщения. Я…
– Скажи Шустрому, что мне плевать на деньги. Он может оставить их себе. Все. Скажи, что мне нужно больше людей. Больше, чем в прошлый раз.
Кессик сделал ещё один шаг вперёд и остановился. Перн напрягся, держа правую руку на рукояти меча, а левую на ножнах. Клинок показался на дюйм.
– Скажи ему это, хаарин Перн Сузку. Скажи ему, что если он будет уважать моё требование, то, быть может, даже переживёт этот, – Кессик широко развёл руки, указывая на город, – хаос, который он создал.
Впервые Перн почувствовал в ауре Кессика что-то кроме опасности и контроля – он почувствовал отчаяние.
– Он не послушает, – сказал Перн.
Кессик повернулся и снова скрылся в тени.
Правой рукой Джейкоб схватил духа за шею и сжал. Он представлял себе, что если бы тварь была разумной, то она бы удивилась, но Джейкоб знал, что это не так. Создание цеплялось в руку, стараясь высвободиться, рвало плащ на полосы, но эти атаки не могли пробить защиту Джейкоба, не могли пробить его веру.
Он сжал сильнее, и дух возобновил атаки. Холод начал просачиваться в кожу Джейкоба, в его мышцы, прямо в кости. Он чувствовал, как его татуировки покалывает чудесной прохладой. Органы чувств смаковали каждый миг этого ощущения. Он раздавил шею духа.
Существо стало клочком серого тумана. В конце концов, его никогда на самом деле не существовало. Духи были ничем, созданным из жестоких эмоций, которому форму придавала магия, сокрытая глубоко в земле. Туман был всего лишь средой, в которой эти эмоции могли проявить себя, принять форму и искать утешения в высасывании жизни у тех, кому повезло больше.
Джейкоб взглянул на свою руку и смотрел, как туман клубится вокруг пальцев. Тепло начало возвращаться в конечности, и он понял, что уже скучает по холоду. Холод был таким резким и ярким чувством. Слишком много холода может убить, но немного может прочистить разум и обеспечить ясность.
Очередное несчастное бездушное существо выплыло из тумана в его сторону. Джейкоб протянул к нему руки, горя желанием снова испытать холод его прикосновения.
"Проооооооооошшшшшшшшууууу"
Джейкоб замер.
Дух подплыл к нему, обнял Джейкоба своими руками, обернул себя вокруг него. Холодное мёртвое лицо твари с раскрытым ртом парило в нескольких дюймах от лица Джейкоба. Существо высасывало тепло из его тела, но он не двигался. Он погрузился в воспоминания.
Он только что вернулся после завершения эксперимента. Арбитр Филдс и арбитр Кессик провели осмотр и заявили об оглушительном успехе. Джейкоб не только выжил, он был цел и невредим. Лучше, чем просто цел – он был сильнее, быстрее и бдительнее, чем когда-либо прежде. Его органы чувств были настолько замечательно настроены и настолько сосредоточены, что весь мир казался совершенно новым творением, и куда более прекрасным, чем прежде. Он с нетерпением хотел пойти домой, увидеть Сару, услышать её, почувствовать её, познать её со всей своей новой глубиной.
Их дом располагался в богатом районе Сарта. Немногим арбитрам было дозволено жить в своих домах, вне здания Инквизиции, но Джейкоб всегда был особенным. Он был богат, и более чем богат: брат короля и один из самых влиятельных арбитров, каких видела Инквизиция со времён самого́ великого инквизитора.
Она была прекраснее всего, что когда-либо видел Джейкоб. Его сердце быстро застучало при её виде, и он ощущал каждый удар. Она бросилась к нему, и они обнялись. Она плакала ему в плечо от облегчения, что он не умер, и покрывала поцелуями каждый дюйм его лица.
