— Я в курсе, Грейнджер, — ядовито откликнулся он и вновь отвернулся к окну.
Гарри посмотрел на Гермиону, потом на Рона. Девушка заметила смятение в его взгляде. Гарри не мог понять, как такое произошло.
В карете повисла напряженная тишина. Гермиона то и дело поглядывала на Драко Малфоя, но тот не обращал на нее никакого внимания. Своим видом он никак не показывал, что ему больно. От этого сердце девушки разрывалось на части. Умом она понимала, что он все это заслужил. Хотя… Он заслужил лишь разбитую губу. Он действительно спровоцировал ее друзей на агрессивное поведение. Но в том, что сейчас рукав его мантии медленно, но верно пропитывался алой кровью, была вина… Гарри? Нет. Это вина человека, на которого внешне так похож юноша, сидящий сейчас напротив. Да еще этого… Как он его называл? «Выжившее из ума Земноводное»? Такое определение самому страшному магу современности мог дать только Драко Малфой.
Девушка невольно улыбнулась и вновь посмотрела на его лицо в отражении. Плотно сжатые губы, пристальный взгляд куда-то вдаль. Да. Помочь ему будет ой как непросто.
Наконец карета в последний раз дернулась, чуть покачнулась и замерла. Это означало одно: их бесконечная поездка завершилась. Еще никогда путь в школу не был таким долгим и нервным. Едва карета остановилась, Гарри тут же пулей из нее выскочил. Уже на улице он стал приводить свою одежду в порядок. В порыве борьбы мантия помялась, и несколько пуговиц отлетело. Гарри блеснул знаниями некоторых заклинаний. Вот уж нельзя было предположить, что он знаком с основами магического домоводства. Рон тоже не стал задерживаться в карете. Гермиона же вновь нерешительно посмотрела на слизеринца.
— Грейнджер, — откликнулся тот, не отрывая взгляда от окна, — даже не думай направлять на меня свою палочку и произносить дурацкие заклинания. Я серьезно.
Он повернул голову, и девушка встретилась с его колючим взглядом. За недолгое время, проведенное в его доме, она научилась немного понимать перепады в его настроении. Вот сейчас, например, он был очень-очень зол.
Гермиона вздохнула и, ничего не ответив на его выпад, направилась вслед за друзьями.
Они уже поджидали ее чуть в стороне, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на покинутую ими карету. Гарри прижимал к себе Живоглота, о котором как-то сумел не позабыть в порыве эмоций. Появление Гермионы было встречено шумным вздохом облегчения. Они правда волновались за нее. Вот только никак не могли найти в себе силы вернуться. Гермиону это почему-то разозлило. Внезапно все их поведение показалось ей идиотским ребячеством. Все от начала до конца. Причем это касалось не только Рона и Гарри. Малфой был ничем не лучше. Она решительно приблизилась к друзьям и проговорила:
— Мы не можем оставить Малфоя в таком состоянии.
— С чего это вдруг?! — взъерепенился Рон.
Гарри промолчал. Девушка видела, что он все еще чувствует неловкость из-за того, что произошло.
— С того, Рон, — яростно откликнулась Гермиона, — что уже весь Хогвартс наверняка знает, что Гарри Поттер и Драко Малфой ехали в одном экипаже. Праздничный обед вот-вот начнется, если уже не начался. А теперь пораскинь мозгами. Думаешь, кто-то не заметит их отсутствие? Даже первокурсники — и те наверняка в курсе всех событий благодаря бесконечным газетным сплетням.
— Она права, Рон, — устало проговорил Гарри и тут же зло добавил: — Только лично я не собираюсь носиться за ним, предлагая помощь. Я жалею, что вообще его не прибил.
— Гарри! — ужаснулась Гермиона. — Как ты можешь так говорить?!
— Гермиона, это он виноват во всем, что случилось со всеми нами за последние шесть лет.
— Неправда! Виноват Волдеморт и Люциус Малфой.
Но Гарри только отмахнулся.
— Отлично, — проговорила Гермиона, — раз вы не хотите, я сама вернусь в карету.
— Он тебя просто прибьет, — угрюмо проговорил Рон.
— Зато никто не будет склонять имя Гарри Поттера на всех углах в связи с не совсем здоровым видом его лютого врага.
С этими словами девушка развернулась и решительным шагом направилась к карете.
Гарри Поттер яростно пнул ворох листьев под ногами, заставив те взвиться ввысь и осыпаться дождем на двух мальчишек. Рон Уизли молча проследил за удаляющейся девушкой. Они в глубине души понимали ее правоту. Гарри совершенно не было нужно лишнее внимание к своей персоне. Но почему-то в семнадцать лет так сложно прислушаться к голосу разума. Для них двоих все было просто: враг. Он не заслуживал помощи, он не мог претендовать на внимание и сочувствие. Он — враг. Этим все сказано. В их юных душах жила лишь ненависть по отношению к такому же подростку, как и они сами. Только все, что делал этот подросток, казалось неправильным и заслуживающим осуждения. Они даже не пытались понять или принять его. Они ненавидели. И Гермиона Грейнджер это понимала. Именно поэтому она взяла на себя эту непростую миссию. Но только ли поэтому?
