Люпин удивленно покачал головой. Вот уж чего он не знал…
— А как у него дело с боевым духом? — свернула Фрида разговор в нейтральное русло. Видимо, ей не хотелось говорить о Люциусе.
Люпин какое-то время молчал, а потом негромко проговорил:
— Плохо. Он… переживает. И, главное, непонятно, как помочь этому. И вообще…
Он запнулся, потому что ее рука скользнула в рукав его мантии и нежно погладила запястье. Когда она успела подойти? Ремус почувствовал жуткую неловкость. Что она делает?
— Поцелуй меня, Рем, — раздался совсем рядом ее голос.
Юноша поднял потрясенный взгляд и нервно сглотнул. Что ответить в такой ситуации? Он не может. Он… Он… Но жалкие доводы разума становились все тише. Юноша робко подался вперед, отчаянно надеясь, что сделает все правильно. Смешно признаться, но это был его первый поцелуй.
Фрида не стала дожидаться окончания его моральной борьбы и осторожно коснулась его губ своими. Робкий и нежный поцелуй. Воздушный. Невесомый. В нем не было страсти, не было томления, не было… любви. И именно поэтому Ремус понял, что может его принять. Он обнял девушку и осторожно притянул к себе. Да, он не должен. Отношения — это доверие. Он не может доверять, но Фрида, казалось, понимала все сама.
Когда девушка наконец отстранилась, он поразился одухотворенности в ее взгляде. Пропала нервозность последних дней, пропала какая-то загнанность и настороженность. Фрида протянула руку и ласково коснулась его волос.
— Мальчик-загадка, — негромко проговорила она.
Его взгляд тут же стал настороженным. Девушка провела кончиками пальцев по его виску, скуле и задержалась на губах.
— В тебе есть какая-то тайна.
Он дернулся что-то сказать, как-то это опровергнуть, но Фрида накрыла его губы ладошкой.
— Ш-ш-ш. Я не расспрашиваю тебя ни о чем. Я просто хочу попросить.
Их взгляды встретились.
— Я выйду замуж за того, кого назовет мой отец. Но это все будет после школы. А пока… у меня остались несколько месяцев здесь. Я не хочу жить Люциусом. Понимаешь? Я не хочу думать о нем. Я не хочу страдать. Я хочу прожить эти месяцы. По-настоящему. Помоги мне!
Ремус почувствовал, что сердце побежало быстрее. Помочь? Но… Хотя она сама сказала, что не станет его ни о чем расспрашивать. Никаких обязательств. Словно понарошку. Счастье взаймы. Напрокат. Но… Разве так бывает? Ладошка соскользнула с его губ, и Фрида отступила на шаг, давая ему возможность все обдумать. Ремус внимательно смотрел на девушку напротив. Странная она все-таки.
— Почему именно я? — задал он резонный вопрос.
Фрида посмотрела в серо-зеленые глаза. Она долго не могла понять, что же в этом юноше было не так. Обычный подросток. Такой, как и все его ровесники. Пока несколько недель назад не стала свидетельницей одной сцены. Она в тот день шла на собрание старост и догнала шедших впереди гриффиндорцев.
Алиса Джоли, по своему обыкновению, молчала, а Ремус Люпин что-то возражал Лили Эванс, которая тоже почему-то шла рядом с ними.
— Рем, ну, пожалуйста. Это же так просто.
— Лили, нет, — он резко обернулся к гриффиндорке и негромко произнес. — Я не хочу об этом даже слышать.
Фрида не поняла, о чем шел разговор, просто поразилась тогда твердости его голоса, а еще этот взгляд, обращенный на гриффиндорку… В нем было столько уверенности и решительности. Неизвестно чем все же закончился их разговор, но лично Фрида не стала бы спорить с ним в тот момент.
А на собрании старост сидел милый и мягкий юноша с легкой улыбкой. Но Фрида уже поняла, насколько он неоднозначный человек. Чего только стоила эта мгновенная настороженность во взгляде, когда она заговорила о тайне. В тот миг от него повеяло опасностью. А еще была в нем… мудрость, которую практически невозможно было встретить в таком юном возрасте. Значит, было что-то в его жизни. Что-то, заставившее рано повзрослеть. И придя к решению забыть Люциуса, Фрида не раздумывала над тем, кого она хочет видеть рядом с собой в эти последние месяцы ее выбора. Потом — будет решение отца, а сейчас она не хотела богатого избалованного аристократа. Она хотела быть рядом с этим мальчиком, чьи глаза так редко улыбаются. Она не станет выпытывать его тайну. В этом был бы смысл, если бы у отношений было будущее. А это все понарошку. Пусть его тайна остается с ним. Ей тоже есть, что скрывать в уголках своей души, и он тоже не станет на это посягать, в этом Фрида была уверена. И была еще одна причина. Мысль, что тот, кто знает цену одиночеству, способен по достоинству оценить это короткое единение.
Но ничего этого Фрида, конечно же, сказать не могла. Поэтому она просто пожала плечами на его вопрос и рассмеялась:
— Просто мне так захотелось.
Он тоже улыбнулся. Такой ответ был понятен и логичен. Фрида весело закружилась по комнате. Ремус спрыгнул со стола и шагнул к ней. Он знал, что его удел одиночество. Но кто сказал, что у него не может быть отсрочки в несколько месяцев. Иллюзия нормальной жизни. Судьба казнила его совсем мальчишкой, не оставив ничего взамен. Так пусть же теперь отступит. Он возьмет эти несколько месяцев у жизни взаймы. Напрокат.
