— Может, прогуляемся? Раз уж не спим. Я только за мантией схожу.
Что ей оставалось делать? Только пожать плечами. Не говорить же, что она только-только вернулась с улицы, и погода там совершенно не располагает к прогулкам. Спустя десять минут они уже неторопливо шли вдоль озера и говорили обо всякой ерунде, вроде оценки Рона по зельям и достижений Невилла в области травологии. Словно сговорились не касаться в своей беседе чего-то личного.
Хмурое небо никак не желало менять цвет грусти на приветливую синеву. Видимо, погода твердо решила доказать свои права на осеннюю сырость, дождь и хандру, в которую, казалось, впало все вокруг. Гермиона вертела в руке сухой листик грязно-коричневого цвета, подобранный с земли, и с улыбкой слушала Гарри. В душе царило смятение. Именно его-то она и старалась скрыть за этой улыбкой. Был Гарри, ради которого она могла пожертвовать всем, ведь она действительно любила его. И был странный непонятный человек, который и поводов-то не давал для хорошего к себе отношения, но что-то к нему тянуло. Гермиона вспомнила, что читала как-то в книге о притяжении противоположностей. Автор очень убедительно подтверждал свой тезис о том, что девушки из хороших семей, как правило, влюбляются в мерзавцев и шалопаев, а воспитанные юноши пускаются во все тяжкие с сомнительными девушками. Он объяснял это тягой ко всему новому и запретному. Гермиона пыталась прислушаться к себе. Она не могла влюбиться в Драко Малфоя. Сама эта мысль казалась абсурдной. Но нельзя не признать, что ее к нему тянуло. Что это было? Любопытство, жажда узнать что-то новое, желание поиграть с огнем? Она не знала. Да и не хотела знать. Просто приняла это как должное.
Гарри остановился и поднял с земли камешек. Повертел его в руках, а потом, примерившись, запустил в озеро.
— Прямо кальмару по голове, — пошутила Гермиона.
— Да он, небось, дрыхнет на самой глубине.
— Гарри, а что ты имел в виду, когда сказал, что позволил себе вчера лишнее? — внезапно вспомнила Гермиона его слова. Личный вопрос. Очень личный. Но ведь они друзья. Им можно.
Он как-то неопределенно передернул плечами, поковырял землю носком ботинка и вдруг произнес:
— Представь себе, что мы друг другу нравимся.
Гермиона вопросительно приподняла бровь.
— Ну… не как друзья, — притопнул Гарри.
— Представила, — осторожно согласилась Гермиона, понятия не имея, что последует за этим.
— Мы встречаемся какое-то время. Несколько раз поцеловались, — скулы Гарри порозовели.
Гермиона потерла лоб, стараясь тоже скрыть смущение. Для такого короткого промежутка времени это слишком сильные испытания. Но, взглянув на юношу, она поняла, что не так в его словах. «Встречаемся какое-то время». То есть он говорит о Кэти.
— И?
— И вот я в какой-то момент… Не знаю, как сказать. В общем, вчера я…
— Ты попытался перейти с Кэти к каким-то более близким отношениям? — корректно пришла на помощь Гермиона.
Он кивнул, не поднимая головы от собственных ботинок.
— Как бы ты себя повела в этой ситуации?
— Не знаю. Правда, не знаю. Я не оказывалась в подобной… ситуации.
«Почти не оказывалась», — добавила она про себя. Ведь если бы она была хоть чуть-чуть интересна слизеринцу, то не только Кэти пришлось бы отстаивать свою девичью честь.
— Но думаю, что я бы… обиделась… наверное. Не знаю. В любом случае, девушки по-иному смотрят на этот вопрос.
Гарри поднял голову. От его внимательного взгляда стало неуютно.
— Вот и я думал, что она обидится, как-то меня остановит, возможно, вообще порвет со мной.
— Ты сделал это, чтобы проверить? — не поверила своим ушам Гермиона. — Гарри, так нельзя!
— Да не то чтобы проверить. Просто я ожидал другой реакции.
— А какую получил?
— Она не обиделась, не рассердилась. Такое ощущение, что она этого ждала.
— И?
— Ей пятнадцать, Гермиона! Не мог же я, в конце концов…
— То есть ты сам остановился?
Он просто кивнул.
— Ты поступил правильно. Нельзя играть чувствами. Ты очень нравишься Кэти. Она готова на многое ради тебя.
— Да? — его усмешка получилась очень злой и поразительно напомнила другого человека. — А тебе-то откуда знать, как она ко мне относится?
— Я вижу: она тебя любит, — слегка смутилась Гермиона от такой вспышки.
— Видишь… — юноша пнул ногой сухую листву. — Нет, Гермиона. Кэти меня не любит. Вернее не меня. Я… не знаю, как объяснить. Меня пугает ее отношение ко мне. Оно какое-то жертвенное. Ты права. Она готова на многое. Но не ради меня, а ради… себя, что ли. Я не знаю, как объяснить… Она не любит меня самого. Она совсем меня не знает. Ей дорог какой-то образ, который она сама себе создала. К тому же я знаменит. Ей это льстит, видимо.
— Гарри, не говори так. Ты неправ. В конце концов, нельзя быть таким подозрительным. Тебя любят не за то, что ты знаменитость.
Он рассмеялся, всем своим видом показывая, что не верит ни одному ее слову.
— Гарри, самая большая твоя беда в заниженной самооценке. Тебя можно любить просто за тебя. Понимаешь?
Он снова скептически усмехнулся.
— Ну мы же с Роном любим тебя просто так, — проговорила девушка.
