Она отказывалась верить самой себе. Что она чувствовала? Обиду. Вопреки здравому смыслу (она уже и забыла это понятие) душу разрывала на части жгучая обида. Словно ее обманули. Но, если разбираться дальше, ее никто не обманывал. Он никак не мотивировал свое приглашение. Это был жест неизвестно чего… скуки, протеста. Она не знала наверняка. Этот поход ничего не значил. Он не пытался быть идеальным и внимательным кавалером. Кавалером… Само слово насмешило. Он был… далеким, равнодушным, непонятным. А оттого, что ей удалось на миг заглянуть за завесу его равнодушия, становилось еще хуже. Приходило осознание того, что он может быть другим, но всегда возвращается за эту чертову стену отчуждения в ее присутствии. Всегда случается что-то. От этого становилось грустно и обидно. А еще обидней становилось при воспоминании о руке Забини в его ладони, о том, как она заботливо кормила его тостом, от этих понятных только двоим взглядов, полуулыбок. Но об этом лучше не думать вообще. Потому что помимо испорченного настроения (ну, не могла она спокойно на это смотреть!) в душе оставался неприятный осадок от недосказанности. Она боялась сама для себя сформулировать то, как к нему относится. Предпочитала определять его как нуждающегося в помощи, по версии Дамблдора. Не больше. Но сердце говорило совсем иное. И Гермиона Грейнджер понимала, что сердце в этом вопросе слушать опасно. Очень опасно. Это грозило разрушить весь ее мир. Все то, что она создавала на протяжении семнадцати лет.
Дверь скрипнула — сердце подскочило. Том. Гермиона поздоровалась с мальчиком и принялась раскладывать на парте принадлежности для урока. Дверь снова отворилась. Сердце сделало кульбит. Брэнд. Гермиона сглотнула и постаралась придать лицу спокойное выражение. Звук открывающейся двери свел все попытки на нет. Эмили Кросс, которая решила что-то уточнить у Брэнда. Гермиона чертыхнулась про себя, еле удержавшись от замечания первокурснице. Так за моральной борьбой она не заметила, как в классе появился он.
А потом все прошло в общей суматохе, которую девушка благодарила от всей души. Не нужно было поднимать глаз, даже здороваться не понадобилось, потому что Том сразу чем-то озадачил Малфоя, и этап приветствия отпал сам собой.
Гермиона дала себе слово не смотреть в сторону кафедры и даже его сдержала. Гордилась этим жутко. Да вот только время занятий закончилось. Том, уточнив у Малфоя что-то насчет тренировки, пулей вылетел из кабинета. Они вообще сейчас старались меньше пересекаться с Брэндом. Это безумно радовало Гермиону, потому что сил их разнимать и проводить бесконечные воспитательные беседы не было никаких. У самой проблем по горло. И главная проблема сейчас старательно собирает со стола пакеты с ингредиентами, чтобы убрать их в шкаф, установленный здесь специально для дополнительных занятий. Что-то он тоже не торопится уходить. Гермиона начала собирать учебники и укладывать их в сумку. Делала она это не менее тщательно, чем слизеринец упаковывал порошки.
Краем глаза она видела, как он, собрав пакеты, направился к шкафу, открыл скрипучую дверцу и принялся их раскладывать, при этом старательно сличая надписи на пакетах с подписями на полках. Привстал на цыпочки, что-то негромко прочитал и пристроил очередной пакет на место. Так как учебников у Гермионы было гораздо меньше, чем пакетов у Малфоя, она справилась со своей задачей до обидного быстро.
Не оставалось ничего, как пойти восвояси. Только она собралась так поступить, как слизеринец подал голос:
— Нормально добралась? — он даже не оглянулся, задавая свой вопрос.
— Спасибо за заботу, — не удержалась от язвительности Гермиона, — все в порядке. А у тебя?
Все-таки спросила. То ли чтобы сгладить впечатление от своей реплики, то ли чтобы как-то поддержать разговор. Он снова не оглянулся, продолжая очень уж долго читать что-то на пакете. Гермиона подождала несколько секунд и повернулась к двери, решив, что ожидать от него хороших манер по отношению к ней глупо. Помнится, однажды он уже сказал, что совместная спасательная операция не повод для того, чтобы он стал милым и любезным. Совместно проведенная ночь, видимо, тоже. Гермиона почувствовала, что щеки порозовели. «Совместно проведенная ночь» — звучит гораздо многозначительнее, чем было на самом деле в их случае.
Гермиона повернулась к двери.
— Я тоже добрался без приключений, спасибо, — голос прозвучал подчеркнуто учтиво.
Она резко обернулась. Он стоял, прислонившись плечом к шкафу и скрестив руки на груди.
— Поттер не поинтересовался, откуда ты идешь?
Впервые в вопросе о Гарри не прозвучала издевка. Просто вопрос и ожидание ответа.
— Нет, — Гермиона слегка пожала плечами, — никто из наших не знает, что меня не было в замке. А что на счет тебя?
Он слегка вздохнул.
— У меня все не так радужно. Но можешь не беспокоиться, твое имя не прозвучало.
Распространяться на эту тему он не стал.
— А я и не беспокоюсь…
Гермиона снова пожала плечами.
