Она остановилась, но не стала оборачиваться: не была уверена в том, что предательские слезы не будут заметны с такого расстояния.
— Спасибо.
— Не за что.
Она стремительно вышла, хлопнув дверью. С удовлетворением заметила, что часть фрески со стены над его дверью пошла трещиной. Хотелось разбить все. Превратить в руины этот замок, погребя под ними всех его обитателей. Разбить, растоптать, чтобы всем было плохо… Так же как ее душе, истерзанной осколками разбитого сердца. Она ненавидела Драко всем сердцем, так, как может ненавидеть только любящая женщина. Парадокс? Возможно. Но порой Блез и сама не могла отделить два этих чувства. Они прочно переплелись, составляя основу ее жизни. Девушка глубоко вздохнула. Несколько заклинаний, счастливая улыбка, и уже никто не скажет, что она расстроена. Никто, кроме… Пэнси.
По окончании поздравительной речи, приправленной выдуманными пожеланиями от лица Драко и своего собственного, точнее от них двоих (хоть в своих мыслях она представит их единым целым) Блез была утянута в угол Пэнси Паркинсон.
— А где Драко, и что у тебя с лицом?
— С лицом все в порядке, а Драко… неважно себя чувствует. Он остался у себя.
— Вы поссорились?
— Нет.
Блез улыбнулась, увидев замысловатое па в исполнении Грегори Гойла.
Пэнси тоже улыбнулась и снова бросила взгляд на подругу. Лихорадочный блеск в глазах Блез Забини говорил о том, что она едва сдерживает слезы. Пэнси про себя выругалась. Малфою нужно отвернуть голову и сказать, что так и было. Эгоистичный ублюдок.
Пэнси улыбкой поблагодарила Гойла, протянувшего ей тарелку с праздничными кексами. Все вокруг видят лишь то, что хотят видеть. Это аксиома. Лишь радостные улыбки да сияющий взгляд. А ведь до этого момента она не хотела ничего ему говорить. Что ж, судьба всегда решает по-своему.
Перо в тонких пальчиках старосты Гриффиндора быстро летало над пергаментом, оставляя за собой след из витиеватой вязи. Большинству нормальных людей это показалось бы бессмысленными каракулями, но Гермиона любила древние руны. Священное письмо, открывающее свои вековые тайны лишь самым терпеливым и упорным.
Девушка нахмурилась и придвинула к себе тяжелый рунический словарь, чтобы точнее понять смысл прочитанного абзаца. Признаться, составление конспекта по какому-либо тексту не было ее любимым занятием, особенно на таком сложном языке, но сегодня она была этому даже рада. Работа отнимала все силы, не позволяя расслабиться и отвлечься. Это было кстати, потому что мыслей с нее хватило и в течение бессонной ночи. Шла вторая пара занятий. На первую девушка не пошла. У нее просто не хватило сил и решимости показаться на трансфигурации, проходившей вместе со слизеринцами. Ну, не могла она встретиться с ним и увидеть привычное равнодушие или, еще хуже, насмешку. А ведь ничего другого от него не дождешься.
Для того чтобы пропустить урок, пришлось соврать. Выйдя из лазарета с обезболивающей микстурой, девушка в очередной раз удивилась, как легко стал даваться обман. Стоит один раз начать, и не успеешь оглянуться, как оказываешься на пути, сплетенном из нитей лжи, мелкой, незначительной или более серьезной. Помнится, однажды Гарри уговорил ее сбежать с урока, чтобы навестить Хагрида, который вернулся из какого-то таинственного путешествия. Гарри не терпелось узнать подробности, а Гермиона не могла представить, под каким предлогом уйти с занятий. И тогда он предложил сказать Помфри, что ее до сих пор беспокоят боли в груди после травмы от заклятия, угодившего в нее в министерстве Магии. Доктора предупредили, что боли могут периодически возникать. Тогда Гермиона поддалась на уговоры и соврала. Долго мучилась угрызениями совести, даже с Гарри поссорилась по этому поводу. А вот сегодня беззастенчиво воспользовалась этой же легендой. Ей было стыдно? Наверное, вот только не так сильно, как должно было быть. Тлетворное влияние слизеринца налицо.
На вторую пару она все-таки пришла. С замиранием сердца, ледяными руками и лихорадочным блеском в глазах. Совпадение или нет, но Малфоя не оказалось на рунах. Был ли он на первом уроке, оставалось загадкой. Спросить она, понятное дело, ни у кого не могла. Слишком странно прозвучал бы подобный вопрос из её уст. Вот и оставалось стараться не смотреть на пустующее место и пытаться занять все мысли сложным текстом. А еще с ужасом думать о том, что наступит момент, когда придется встретиться.
После рун внезапно отменили нумерологию. Гермиона бесцельно брела по коридору, решая, куда же ей пойти. Думать долго не пришлось, потому что кто-то схватил ее за руку и дернул в сторону ниши. «Малфой!» — пронеслась лихорадочная мысль. Сердце ушло в пятки, а кровь прилила к щекам. Гермиона крепко зажмурилась.
— Эй! Ты что?
Голос Гарри заставил приоткрыть сначала один глаз, а потом и второй, когда стало понятно, что это не слизеринец.
— Я просто испугалась, — пролепетала Гермиона, стараясь взять себя в руки. — А ты зачем меня сюда затащил, и почему ты не на занятиях?
— Занятия я прогуливаю, — беззаботно сообщил юноша, — поэтому и затащил тебя сюда до звонка.
