— У тебя все время руки холодные, — Рем рисует узоры на ее ладони.
— Да, я знаю. Видимо, кровь не греет, — Фрида улыбается.
Поздний вечер, бурное веселье сошло на нет. Лили Эванс пристроилась на плече Джеймса Поттера и пытается вздремнуть. Мешает это сделать именинник, потому что раз за разом открывает подарок Джеймса. Из коробки все время что-то выскакивает и громко вопит. Что это за чудо такое, Фрида так и не поняла.
На каждое появление подарка Лили морщится, но замечаний пока не делает.
Самому Сириусу процесс выскакивания этого нечто видимо доставляет удовольствие, потому что с его губ не сходит улыбка. Хотя… он теперь все время улыбается. Это состояние прочно вошло в его жизнь.
Рем сидит, откинувшись на спинку стула, и гладит руку Фриды. Он само благодушие и спокойствие. Фрида ловит себя на мысли, что давно не видела его таким расслабленным. Исчезла обычная настороженность. Он спокоен. Сердце девушки сжимается от прикосновения его пальцев, но не от сладкой истомы, а от страха. Чем ближе конец вечера, тем сильнее становится ее страх, тем быстрее испаряется уверенность в собственной правоте.
Эмили Кристалл что-то задорно вещает. Вот кто, кажется, совсем не устал, хотя львиная доля забот по организации праздника досталась ей. Но в этом она вся. Фрида невольно улыбается, глядя на девушку.
Фриду всегда забавляло отношение компании Сириуса к Эмили. Ее никто никогда не слушал. Со стороны это было хорошо заметно. Сама Эмили то ли не замечала невнимания к собственной болтовне, то ли оно ее не смущало. Но чего не отнять было у гриффиндорцев, так это умения показать заинтересованность в собеседнике, дабы не обидеть его. Джеймс Поттер вставлял «угу» как раз в том месте, где требовалось. Лили, не открывая глаз, улыбалась на шутки Эмили. Питер так вообще воплощал собой внимание, хотя Фрида готова была поспорить на что угодно, что и тот Эмили не слушал. Рем даже пару раз что-то спросил в тему.
Фриде очень нравилось то тепло, которое исходило от этих людей.
Внезапно Рем дернулся. Оказывается, Сириус бросил в него скомканную салфетку. Юноша усмехнулся, на миг выпустил руку Фриды, скатал из салфетки шарик. Фрида с улыбкой вытащила палочку и раскрасила шарик в черно-белую полоску. Оба юноши удивленно на нее посмотрели, а она беззаботно пожала плечами. Снаряд полетел точно в Сириуса. Началась перестрелка, к которой подключились все мальчишки. Даже Джеймс, несмотря на пытавшуюся уснуть Лили.
Пара «снарядов» попала во Фриду.
— Эй! Хватит! — Рем обнял девушку за плечи и притянул к себе, укрывая.
В его объятиях было тепло и… грустно.
А потом Фрида сообщила о том, что должна ехать домой. Удивление во взгляде.
— Ты не останешься?
Порой они ночевали у Сириуса. Места было не слишком много, но хватало всем.
— Нет, мне нужно вернуться.
— Ладно. Я провожу.
Бедный мальчик. Он еще ничего не понял.
А потом были бурные прощания с именинником и с гостями, сожаления по поводу ее отъезда. Эмили предложила воспользоваться камином, на что Джеймс дружески посоветовал лучше трансгрессировать, сообщив, что камин у Сириуса глуховат, и сам он уже пару раз улетал не туда. На что хозяин дома заметил, что у некоторых «фефекты фикции». Джеймс удивился тому, что эти «фефекты» в силах различить только местный камин, и веселая перебранка затянулась еще на двадцать минут.
А потом Фрида и Рем выбрались на свежий воздух, решив, что трансгрессировать лучше будет оттуда. На самом деле Рему просто хотелось побыть с девушкой хоть чуть-чуть наедине, а не среди шумной толпы. Фрида же… Фрида должна была выполнить свою непростую задачу.
На улице было темно и сыро. Дождь прекратился, но от этого легче не становилось. Мокрый асфальт отражал неясный свет небольшого фонаря — райончик у Сириуса был еще тот.
Порыв ветра бросил в лицо прядь волос. Девушка нервно заправила волосы за ухо, стараясь не думать о том, как приступить к разговору. Хотелось до бесконечности стоять на этой улице, впитывая в себя промозглый вечер, потому что Фрида Забини была уверена, что в ее уютной, согретой камином комнате ей будет гораздо хуже, чем среди этой серости и прохлады. Ремус с улыбкой деловито поправил воротник ее мантии, придал причудливую форму ее шейному платку. Фрида почувствовала, что у нее не хватит сил сказать ему правду. Только не ему. Как? Как можно убить эту безмятежность в его взгляде, как решиться стереть с его губ эту легкую улыбку?
Он притянул ее за воротник и прижался щекой к ее щеке. Фрида почувствовала в горле ком. Теплые губы скользнули по ее щеке. В глазах предательски защипало.
— Рем, я… мне нужно кое-что тебе сказать.
— М-м-м, я весь внимание, — в голосе была улыбка.
Юноша осторожно чмокнул ее в уголок губ.
— Жалко, что тебе пора. Надеюсь, эта толпа тебя не утомила? — он крепко обнял ее, прижимая к себе.
— Нет. Они славные.
