Девушка не нашла, что ответить на его слова. Он был прав. И это было страшно. Этим утром напыщенная статья об «успехе» Министерства и письмо, написанное с той, другой стороны, дали понять, насколько все сложно и запутанно, а главное, бессмысленно в этом противостоянии. Война глупа и бессмысленна изначально. Она не ведет к победе — она сеет горе и ненависть. Гермиона посмотрела на напряженный профиль Драко Малфоя. Как же ему сейчас тяжело. Девушка представила, как бы чувствовала себя, случись что-то с ее близкими. Сердце сжалось от ужаса и тоски. Гермиона тряхнула головой, отгоняя видение родительского дома после «успеха» Министерства или кого бы то ни было.
— Я могу чем-то помочь? — вырвалось у нее.
Ей действительно отчаянно хотелось помочь. Он удивленно посмотрел.
— Помочь? — усмешка. — Если только ты умеешь воскрешать людей… или убивать.
— Ни того, ни другого, но… Кого ты сейчас хочешь убить?
— Дай подумать, — он сделал вид, что задумался. — Ну, например, подонка, который первым швырнул заклинанием в беззащитную женщину. Или, например, того, кто решил, будто она Пожиратель Смерти. Они все заслуживают занять ее место. Ни один из этих… не стоит ее мизинца!
Он уже давно стоял на ногах, глядя на Гермиону сверху вниз, будто это она была виновата.
Лично у девушки еще оставались сомнения в обоснованности заявления Малфоя. Ведь он сам… Пожиратель. Гермиона внутренне передернулась от этого слова. И эта неизвестная Мариса могла тоже принадлежать к их числу.
Гермиона постаралась отогнать подобные мысли. Это сейчас неважно. Есть просто горе, и все. Неважно, кем была эта Мариса. Важно, что ее близким сейчас тяжело.
— Драко, успокойся! Гневом сейчас не поможешь. И глупостей делать тоже нельзя, — Гермиона в свою очередь встала на ноги и постаралась придать голосу уверенность: — Твоя тетя вряд ли хотела бы, чтобы с тобой что-то случилось из-за поспешных решений.
— Откуда тебе знать, чего она хотела? — в его голосе послышалась злость.
Гермиона не стала грубить в ответ. Вместо этого она чуть пожала плечами и негромко сказала:
— Я думаю, она любила тебя. А когда любят, желают лишь добра.
Его щека дернулась, и он резко отвернулся.
Девушка вдруг осознала, что любой нормальный человек сейчас должен был рыдать в три ручья. Но… она не представляла себе его плачущим. Странно. Вот Гарри представляла, Рона представляла. Наверное, потому что видела. Хотя… она и Крэбба не видела плачущим, но почему-то могла себе это представить. А вот его — нет.
Он стремительно подошел к озеру. Вода у берега была покрыта тонкой корочкой льда, еще робкого и прозрачного. Драко Малфой остановился у самого края. Если бы сейчас было лето, волны непременно подбегали бы к его ногам. Но вокруг царила зима, с каждый минутой приближая Рождество.
Девушка поежилась под очередным порывом ветра. А ведь ему должно быть холодно. Она-то закуталась в теплую мантию, а он выбежал, как был за завтраком — в тонком черном свитере. Том самом, в котором он летел в Хогвартс с ней на одной метле целую вечность назад. Свитер был тоненький. Гермиона это помнила. Но юноша ни разу не вздрогнул от пронзительного ветра, не попытался что-то наколдовать. Он сейчас был не здесь — где-то за стеной своего горя.
Гермиона неслышно подошла и остановилась в паре шагов от слизеринца. Он никак не отреагировал. Девушка достала волшебную палочку и, повинуясь внезапному порыву, наколдовала плед. Он получился отвратительно-коричневого цвета, да еще весь украшен рыжими котятами. Гермиона зажмурилась, увидев свое произведение. Хотя… это был первый плед в ее жизни, и похвалить себя можно было хотя бы за положительный результат. Но предложить это Малфою?
Очередной порыв ветра решил ее внутренний спор.
Девушка быстро подошла к нему и набросила на плечи теплую шерсть. Юноша дернулся и резко обернулся, но Гермиона, не дав ему опомниться, деловито отколола от своей мантии большую булавку в виде кленового листа и сколола плед у него на груди.
Юноша пораженно следил за ее действиями, но не проронил ни слова. Гермиона поправила булавку и подняла голову. Их взгляды встретились. Удивление в одном и смятение в другом.
Девушка тут же опустила голову и принялась разглядывать собственную булавку.
— Все будет хорошо. Сейчас тебе тяжело… Я понимаю… Хотя, нет. Конечно же, не понимаю до конца. Но… в общем, держись. Ладно?
Девушка подняла голову, смутившись от произошедшей сцены, и быстро проговорила:
— Я не буду тебе мешать. Только… не стой долго. На улице зима.
И она, быстро развернувшись, побежала, оскальзываясь на первом льду, прочь с этой полянки — укрыться за каменными стенами замка, забыть о том, что видела, и не думать о том, что сделала. Иначе впору сойти с ума.
