Глава 41. Формула счастья
С полночного неба дождем осыпаются звезды
И тут же беззвучно, безгорестно гаснут у ног,
Деля твою жизнь безвозвратно на «прежде» и «после»,
Давая свой, в чем-то мистический, первый урок.
Упала к ногам твоя детская вера в чудо…
И мамы слова: «Ты мой самый прекрасный цветок»,
И грезы о сказочном принце из Ниоткуда,
И ворох цветов, что тебе он положит у ног.
И бабушки шепот — вечерняя добрая сказка,
Стихи о любви, что он должен тебе посвятить,
И белое платье, и счастья волшебные краски…
И хочется плакать, и некого в этом винить.
Но ввысь посмотри: ведь осталось не так уж и мало,
И новые звезды зажглись ярким светом в ночи.
Вот звездочкой ясной Любовь твоя первая стала…
И Вера в друзей светит ярче, чем пламя свечи.
Улыбка его и еще не рожденные фразы
Сложились в созвездие светлое над головой.
И сотни других, пусть пока и невидимых глазу,
Украсили небо, твой путь озаряя собой.
И день ото дня будут падать и гаснуть звезды,
Чтоб новые искорки света в ночи зажглись.
И пусть за улыбкой порой и покажутся слезы,
Ты чувствуешь, значит, еще продолжается жизнь.
Все только начинается.
Гермиона проснулась со странным чувством. Словно она оказалась в сказке. Поцелуй, объятия. Негромкий голос: «Не плачь, я не хотел».
На душе было легко и радужно. Даже здравый смысл, доселе твердивший: «Это все лишь твои фантазии. На самом деле все не так!», уступил и затих после вчерашнего вечера.
Гермиона перечитала записки. На маленьких клочках пергамента целая история. От раздражения до шутки, от легких отговорок до серьезной недосказанности.
Девушка улыбнулась. Праздник в душе, праздник в природе. За окошком вставало зимнее солнышко, раскрашивая морозный узор в цвет добра и уюта. Гермиона закружилась по комнате. Ей было весело и легко. Этот день… Может, для кого-то лишь очередная суббота, но для нее — первый день с крыльями. Крылья, подаренные счастьем, пришлись ей впору, легко отрывали от земли и уносили в мир грез. Как в сказке. Гермиона напевала, пока принимала душ, напевала, выбирая, во что одеться. Кофта все еще пахла его туалетной водой. Девушка прижала к лицу теплую шерсть и рассмеялась непонятно отчего. Просто было радостно и светло. Ночь развеяла вчерашние опасения. Ночь все расставила по своим местам. Сейчас уже казалось глупостью вырываться из его объятий и не отвечать на его вопросы. Маленький упущенный шанс. Но ведь есть сегодня. Можно придумать миллион предлогов для встречи. От все той же книги до Брэнда.
Гермиона быстро сбежала по лестнице в гостиную, весело считая ступени. Надо же. Жила в этой комнате не один год и только сегодня узнала, что к ней ведут тридцать восемь ступеней. Девушка впорхнула в пустую гостиную. Ну вот. Все еще спят.
Мимолетная грусть быстро испарилась. Видимо, ее смахнули легкие крылья.
Гермиона направилась в сторону комнат девочек шестого курса.
Негромко постучала. Никто не отозвался. Тогда она толкнула дверь. Все еще бессовестно спали. Ну как можно спать в такое утро?!
— Джинни! — Гермиона легонько потрясла подругу за плечо. — Джин, проснись.
Джинни резко села в кровати, отбросив одеяло, и испуганно вскрикнула. Соседки по комнате зашевелились.
— Что случилось? — в голосе Джинни послышалась паника.
Гермиона никогда не пробиралась в полутемную комнату тайком и не будила просто так.
— Все хорошо. Извини, — виновато проговорила староста. — Просто подумала…
Глядя на заспанную девушку и непонимающие взгляды других шестикурсниц, Гермиона почувствовала себя дурой. Все правильно, ведь это ей крылья не дают спать и заставляют видеть не обычное зимнее утро, а начинающуюся сказку.
Джинни откинулась на подушку и потерла глаза.
— Хвала Мерлину! Я подумала, что что-то с Роном или Гарри. Который час?
— Без пяти восемь.
— Гермиона! Ты — садистка.
— Знаю. Ладно. Извини.
— Подожди меня в гостиной пять минут, я спущусь.
Гермиона кивнула и, извинившись перед другими девчонками, вышла из комнаты.
Сидя перед пылающим камином и гладя Живоглота, она вдруг подумала: почему люди не могут удержать радость в себе? Хотя нет. Не так. Радость могут, а вот счастье — нет.
Наверное, потому, что на то оно и счастье. Горячее, обжигающее. Если им не поделиться с друзьями, в нем можно сгореть.
Гермиона улыбнулась Живоглоту, бесцеремонно улегшемуся спать на ее коленях.
Джинни спустилась быстро. Зевая и натыкаясь на мебель, добралась до Гермионы и устроилась в противоположном кресле. Зябко поежилась и повернулась к подруге.
— Ну что стряслось?
