— Я сразу догадалась,
Лезвие со скрипом вспарывало грудную клетку — крови по-прежнему не было, зато вместо внутренностей наружу полезли переплетения разноцветных проводов. Лесана, то и дело чертыхаясь, резала их на части и раскидывала вокруг себя по всей комнате.
— … и я поняла, что ключ — это он сам. Точнее, — она отбросила нож в сторону и сунула руку в зияющее на груди андроида отверстие, — он у него внутри. Вместо сердца.
В ладони у нее сверкнул всеми цветами радуги поразительно красивый цветок, каждый лепесток которого был окрашен в свой собственный, сочный и насыщенный цвет: винно-красный, травянисто-зеленый, темно-пурпурный, лимонно-желтый, лазурно-синий…
Хрустальная роза светилась настолько ярко, что свет ее лепестков не могло затмить даже огненное сияние портала. Пораженный, Тим не мог оторвать от цветка глаз: казалось, он мог бы разглядывать его идеально ограненные формы часами. Пожалуй, в нем действительно было что-то магическое: юноша ощущал исходящую от цветка притягательную силу, вызывающую жгучее желание обладать им, этим прекрасным творением неведомого мастера.
— Вот, — благоговейно произнесла девушка, воздевая розу высоко в воздух, — это и есть тот ключ, который я так долго искала.
Она поднялась с колен и направилась назад в «гостиную», поманив Тима за собой. Юноша прошел мимо разгромленного серванта, осторожно перешагнул через распластавшегося на полу бородача, и остановился около книжных полок, то и дело посматривая на чудесный цветок в руках Лесаны.
Девушка подошла к маленькому столику и положила на него розу, потом обернулась к Тиму со странным выражением на лице. Он нерешительно улыбнулся ей, ощущая необычайное облегчение и радость от того, что у них все так легко получилось… предвкушая новые, будоражащие кровь приключения, и впечатления, и…
Она вдруг оказалась совсем рядом, теплая и пахнущая лавандой. Мягкая ладонь скользнула по его волосам, и Тим прикрыл глаза, чувствуя, как губы девушки приблизились к его лицу…
— Прости меня, Тим, — прошептала Лесана ему на ухо.
В следующее мгновение у юноши вдруг сильно закружилась голова, а по всему телу забегали неприятные, холодные мурашки. Распахнув глаза, он с удивлением обнаружил, что отчего-то растянулся прямо на полу, потом попытался подняться на ноги — и не смог.
Мышцы больше не подчинялись Тиму, мало того, он совершенно не чувствовал своего тела. Ощущение было такое, что его голова отделилась от туловища, продолжая жить своей собственной жизнью — впрочем, подать голос он тоже уже не мог. Максимум, на что еще был способен юноша, так это открывать и закрывать глаза.
Где-то за спиной у него зашуршала бумага, потом по полу как будто бы протащили что-то тяжелое. До ушей донесся негромкий шорох, затем глухой стук, похожий на звук закрываемой двери.
В поле его зрения возникли стройные ноги девушки, обутые в высокие черные ботинки.
— Спокойно, это всего лишь станнер, — раздался откуда-то издалека бесцветный голос. — Ты полностью парализован, но через пару часов снова будешь, как новенький. Так что не волнуйся и не пытайся шевелиться, а то только сердце себе загонишь.
Ботинки снова исчезли, открыв ему вид на угол книжного шкафа и кусок дверного проема, ослепительно пылающий оранжевым. Что-то зазвенело, потом тихо щелкнуло: раз, другой, третий.
— Ты испуган, ничего не понимаешь и хочешь знать, почему я так поступила, — продолжила Лесана холодным голосом. Казалось, из него исчезли любые эмоциональные нотки, девушка разговаривала таким тоном, словно читала Тиму скучную научную лекцию.
— Поэтому я кое-что объясню тебе, хотя, конечно, оправдываться не собираюсь. За парализатор извини, но иначе ты мог бы мне помешать, а этого я тебе позволить не могу. Того мужика, ученого, я вытащила в коридор, так что он нас уже не услышит.
«Почему она это сделала?? Почему так поступает со мной??»
— Тим, вспомни наш самый первый разговор в моем доме. Когда я предупреждала тебя, а ты все равно настаивал на том, что хочешь мне помочь. Так вот, я приняла твою помощь, и очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал… но я не обещала брать тебя с собой. Мне очень жаль, если ты неверно истолковал мои слова и все это время рассчитывал на что-то большее.
«Что она такое говорит?»
