Загадки, которые нам встретились сегодня, гильдии не смогли разгадать за много лет. Будто само Многоцветье здесь сошло с ума, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, порождая причудливые создания и творения. И все же эти чудеса волновали меня меньше, чем загадка, сидящая напротив. Каким образом синяя гильдия сделала из Фиори Мастера всех цветов? Испокон веков считалось, что количество доступных Радужному Подлинных цветов увеличить невозможно. Сколько есть, столько есть, ничего не поделаешь. И тем ценнее становилось подобное знание. По сути, оно могло сделать своего хозяина властителем всего мира. От одной мысли о непобедимом войске, состоящем из Мастеров всех цветов, становилось страшно. Найдется ли сила, способная их остановить? Сомневаюсь…
Мне много о чем хотелось расспросить Фиори. О том, чего именно добивались от нее синие. Как у них получилось наделить ее такой властью над цветами. Но я слишком хорошо помнил, какой ужас у нее вызывает любая мысль о синей гильдии. Нет, сейчас не время для такого разговора. Тут мое внимание привлек маленький Ловкий, беззаботно лежащий на коленях у гладящей его девочки.
— Послушай, — обратился я к Фиори, — ты сказала, что говорила со зверьком. Что ты тогда имела в виду?
— Мне показалось, что он и с тобой говорил, — удивилась девочка.
— Возможно, но я почти ничего не разобрал. Если точнее, то вообще ничего не понял.
— На самом деле, это вышло у меня само по себе. Я просто посмотрела ему в глаза и вдруг услышала, нет, увидела, не важно! В общем, поняла, что он хочет сказать. Словно почувствовала, как ему одиноко и страшно. Как ему хочется, чтобы о нем позаботились. Айрид, ты ведь не прогонишь его? — неуверенно добавила она, жалобно посмотрев на меня.
— Нет, конечно, — покачал я головой.
Пожалуй, еще днем у меня было другое мнение, но сейчас, глядя, как радуется девочка, возясь со зверьком, оно переменилось. К тому же, Ловкий уже показал себя, как неплохой следопыт. Опасность в бору он почувствовал одновременно с Фиори, хотя и проморгал позолоченные поляны. Впрочем, их проглядели мы все.
— Если он тебе так нравится, пусть остается, — продолжил я. — Только следи за ним, чтобы не попал в ловушку, и не отпускай далеко от себя.
На ужин у нас были все те же сушеные фрукты, остатки сыра и вяленое мясо. И хлеб, разумеется. Несколько кусочков пришлось уделить и созданию, правда, много зверьку не потребовалось. Мало–помалу пламя, порожденное Подлинными цветами, просушило ветки, и те загорелись, как следует. А учитывая, что деревья пусть и немного, но все–таки защищали нас от пронизывающих порывов ветра, возле костра быстро потеплело. Настолько, что даже кутавшаяся в плащ Фиори сдвинула его на плечи.
Закончив ужинать, я лег на спину и посмотрел на ночное небо, в бездонной глубине которого медленно проступали звезды. Крохотные яркие искорки, похожие на те, что взвивались вверх вместе с клубами дыма. Тускло поблёскивающее переплетение цветных нитей расчертило черный с синим, напоминающим море отливом, небосвод на неровные квадратики. Словно какой–то рыбак занялся ловлей, только не рыб, а звезд, и забросил сеть в небо. Говорят, если поймать звезду, обретешь счастье. Правда, что–то не слышно про удачливых ловцов…
Замечтавшись, я не сразу разобрал, о чем говорит Фиори.
— Прости, что ты сказала? — приподнялся я.
— Айрид, почему ты помогаешь мне? — напряженно повторила она.
От неожиданности я чуть не свалился на землю. Две недели назад такой вопрос не удивил бы меня, но сейчас… Сейчас мне не хотелось даже думать об этом. Когда вскрывают незажившую рану, боль еще становится сильнее, чем прежде. Что же делать? Сказать правду или что–нибудь соврать? Бросив взгляд на Фиори, я увидел, что она ждет моего ответа. Ждет, потому что он отчего–то очень важен для нее. Ждет, чтобы что–то определить для себя, что–то, о чем я не имею не малейшего понятия.
— Ты знаешь что–нибудь о том, что случилось десять лет назад? Нет? Тогда слушай. Десять лет назад наши родители проиграли в борьбе за власть и трон. Победитель получил корону, синяя гильдия — влияние, а мы — забвение.
Фиори слушала меня, затаив дыхание. Похоже, что она и впрямь почти ничего не знала.
— Тогда весь наш род по, — я запнулся, понимая, что не могу произнести вслух эти слова. Мысленно, но не вслух. — В общем, я остался один. Гильдии лишили и меня, и тебя всего, что нам было дорого. Доброго имени, семейного уюта, дома и очага. Единственное, что уцелело от наших родов — это мы. Мы, последние наследники Кустодиенов и Волпоне. Наши судьбы связаны, нравится нам это или нет.
Замолчав, я подбросил пару веток в огонь, который радостно вспыхнул, получив угощение. Рассказать Фиори о том, как лишился самого дорого, что у меня было? Нет, не могу. Не выдержу тяжести этих воспоминаний. Не сейчас. Нет.
— Поэтому я сделаю все, чтобы ты оказалась в безопасности. Не для того, чтобы воспользоваться твоей силой для мести или еще чего–то, как ты, наверное, думаешь. Вовсе нет. Просто, больше у меня ничего не осталось. Ни цели, ни смысла.
