На работе, получается, знают. Что, интересно, скажет управляющий, когда Тахти вернется в офис? Завалит работой? Уволит? Тахти улыбнулся. Какая теперь разница? Все равно он ничего не может сейчас изменить. Как будет, так будет.
Следом за ней зашел полицейский. Его выглаженная черная форма не особенно вязалась со стрижкой – андеркат с ассиметричной челкой. Полицейский сел на стул, выпрямил спину.
– Меня зовут Йоханнес Юнссон. Я из полиции. Как вы себя чувствуете? Сможете ответить на несколько вопросов?
– Постараюсь, – прошептал Тахти.
Тахти попытался приподняться на подушках. Боль охватила весь его торс, и он упал обратно. С кнопки он немного приподнял изголовье кровати.
– Вы помните, как получили ножевое ранение? – спросил полицейский.
– Да. Кажется. Я не уверен.
– Расскажите мне все, что помните.
– Это был несчастный случай, – сказал Тахти.
– Кто нанес вам ранение?
– Я никого ни в чем не виню, – говорить было тяжело. – Это была случайность.
Йоханнес занес пометки в планшет и посмотрел на Тахти непроницаемыми темными глазами.
– Где вы были в тот вечер?
– У моего друга в гостях.
– Как зовут вашего друга?
– Серый. Юдзуру. Юдзуру Ямано.
Полицейский внес еще несколько заметок в планшет, полистал страницы и снова посмотрел на Тахти.
– В каких вы отношениях с Юдзуру Ямано?
– Он мой друг.
– Это он нанес вам ранение?
– Нет. Вы что, нет. – Тахти посмотрел на Йоханнеса. – Вы его подозреваете, что ли? Он меня спас. Позвонил в службу спасения.
– Насколько я знаю, Юдзуру глухой, – сказал полицейский. – И тем не менее, он звонил в службу спасения?
– Он набрал номер телефона, – пояснил Тахти. – Говорил я. Можете поднять записи.
Полицейский решил поднять записи: принялся листать блокнот. Тахти мечтал о том, чтобы уснуть, чтоб только не чувствовать боль.
– Вы помните, что было после того, как вы говорили по телефону? – спросил Йоханнес.
– Смутно, – отозвался Тахти. – Серый перевязал рану. Сидел со мной рядом. Потом не помню. Очнулся я уже в реанимации
– Кто нанес вам ранение? – спросил полицейский.
Что-то подсказывало Тахти, что он уже где-то слышал этот вопрос.
– Никто. Говорю же, это случайность, – он старался говорить внятно и убедительно. Сейчас он бы был очень благодарен, если бы его оставили в покое. – Я не буду подавать заявление.
– Может быть, вы чего-то боитесь? Или кого-то?
– Нет.
– Вам угрожали? – предложил полицейский. – Говорили, что вы не должны подавать заявление?
– Нет, – Тахти качнул головой. – Никто не виноват в том, что произошло.
Йоханнес откинулся на спинку стула.
– Так мы не сможем найти и наказать виновного.
– Не нужно, – еле прошептал Тахти. – Никто не виноват.
Говорить было тяжело. На длинные фразы не хватало дыхания. Йоханнес помолчал, повертел в руках планшет. Тахти попытался привстать, устроиться поудобнее. От лежания болело все тело. От движения тело болело еще больше. И очень хотелось пить. Йоханнес встал, поблагодарил его, открыл дверь. Выйти у него не получилось. В палату почти бегом вошли они все – Серый, Сати, Рильке, Киану. И еще – Тори. Раскрасневшаяся, словно долго бежала бегом. Йоханнес отступил, пропуская их внутрь.
Серый подошел вплотную к кровати Тахти. Несколько долгих мгновений стоял неподвижно. Его голова была забинтована, под глазами лежали темные круги. На нем почему-то была синяя толстовка с ярко-желтым принтом, что-то похожее Тахти видел у Рильке. Сам Рильке, почему-то в одной футболке, стоял здесь же, с Серым рядом, и это выглядело очень странно. Рядом с Рильке стоял Сати, что было еще более странно. Черный силуэт, Киану. Почему-то он держал одну руку согнутой, а второй мял прядь волос. Тахти решил, что скорее всего еще спит, и это бредовый сон под остатками наркоза. Что ж еще это могло быть. Тори забралась на кровать, села рядышком.
– Тахти? Как ты? Мне звонили из полиции. Что произошло?
Глаза у нее были ясные от страха, а голос съехал в хрип. Она протянула руку, холодными пальцами убрала прядь волос с его лица.
Он почти ничего не понял из ее слов, только по голосу догадался, что она нервничает. Что он ее напугал. Как она оказалась здесь? Она же уезжала.
Тахти попытался улыбнуться. Пусть ему это и снится, а сон-то приятный.
– Привет, – сказал он очень тихо.
* Как ты? – спросил Серый.
Тахти коснулся груди большим пальцем раскрытой ладони.
* Нормально.
Почему-то именно на правой руке оказалась игла капельницы. Неудобно же слабой рукой выводить жесты. Наверное, во сне это бывает, подумал Тахти. Во сне все бывает наоборот. Руки уставали тут же, стоило сказать пару слов.
* Напугал, – сказал Сати.
* Извини, – сказал Тахти.
* Что случилось?
* Я поранился, – сказал Тахти. – Случайно.
* Поранился? – эхом повторила Тори.
* Все в порядке, – сказал Тахти. – Я окей.
Сати казался растрепанным, будто только что вылез из драки. Толстовка перекошена, волосы разметались. Почему-то на нем были рабочие серые штаны с карманами.
Йоханнес еще некоторое время стоял и наблюдал за ними, потом вышел, тихо прикрыв дверь.
Серый оперся на подлокотник кровати. Сати указал на стул.
* Садись.
Серый посмотрел на стул, на Сати, покачал головой.
