— Это ещё кто? — спросил Коэн. — Тролли?
Десять громадных фигур старательно и неторопливо «вывинчивались» из земли.
Затем фигуры остановились. Одна из них, улыбаясь, медленно повернула голову — сначала в одну сторону, потом в другую.
Раздался чей-то крик. Какой-то сержант отдал приказ своим лучникам, и о терракотовые доспехи стукнулись несколько стрел, впрочем особого вреда они не причинили.
За первыми терракотовыми воинами появились следующие. Периодически громадные воины сталкивались друг с другом, рождая громкий глиняный стук. Затем все они как один человек — или тролль, или демон — взмахнули мечами, повернулись на сто восемьдесят градусов и двинулись на армию лорда Хона.
Несколько солдат попытались оказать сопротивление — просто потому, что толпа у них за спиной не позволяла им убежать. Солдаты быстро погибли.
Не то чтобы красные воины так уж хорошо сражались. Они двигались, как машины, повторяя один и тот же выпад, — независимо от того, что делал противник. Но остановить их было невозможно. Можно было только бежать, иначе тебя либо пронзали огромным мечом, либо втаптывали в землю — судя по виду, красные воины были чрезвычайно тяжелыми.
Ужас усиливался ещё и тем, что с красных лиц воинов не сходила улыбка.
— Однако… — покачал головой Коэн, нащупывая в кармане кисет.
— Ни разу не видел, чтобы тролли так дрались, — заметил Маздам.
Из дыры в земле, радостно тыкая мечами в воздух, появлялись всё новые и новые терракотовые воины.
Передний ряд неторопливо продвигался, окруженный громадным облаком пыли и воплей. Большая армия — штука очень неповоротливая, и подразделения, которые пытались прорваться вперёд и узнать, что, собственно, происходит, оказывались на пути у бегущих куда глаза глядят отдельных индивидуумов, которые сейчас мечтали только об одном: очутиться как можно дальше отсюда и зажить мирной крестьянской жизнью. Над полем яростно гудели гонги, командиры пытались отдавать приказы, но всё было тщетно. Ведь для того, чтобы выполнить приказ, нужно его сначала выслушать, а на это не было времени.
Коэн склеил самокрутку и чиркнул спичкой о подбородок.
— Отлично, — произнёс он, обращаясь к миру в целом. — А теперь пошли, займемся этой скотиной Хоном.
Облака над головой утратили свои пугающие очертания. Молнии сверкали всё реже. Но в небе ещё бродили зеленовато-чёрные, набухшие дождем тучи.
— Поразительно! — воскликнул Профессор Спасли.
Несколько капель ударились о землю, образовав в пыли широкие кратеры.
— Ага, — отозвался Коэн.
— Удивительнейшее явление! Воины, поднимающиеся из земли!
Кратеры сливались друг с другом. Капли следовали их примеру. Хлынул ливень.
— Кто его знает, — Коэн проводил взглядом пробегающий мимо обвалянный в пыли взвод солдат. — Может, здесь всю дорогу так.
— В смысле, это ведь точно по тому мифу, где человек посеял драконьи зубы и взошли страшные воины-скелеты!
— А вот в это я не верю, — покачал головой Калеб, когда солдаты исчезли в грязном облаке пыли и воды.
— Почему?
— Если сажаешь драконьи зубы, то должны взойти драконы. А вовсе не сражающиеся скелеты. А что на упаковке-то было написано?
— Откуда мне знать? В мифе об упаковке ничего не говорится.
— «Получите драконов» — вот что должно было быть написано на упаковке.
— Нет, мифам верить нельзя, — сказал Коэн. — Я-то знаю, о чём говорю. Ага… вон он, — ухмыльнулся варвар, указывая на всадника в отдалении.
Вся долина превратилась в бурлящую кашу. Красные воины были только началом. Союз пяти семейств и так был хрупок как стекло, а паническое бегство было моментально истолковано как хитро продуманное нападение. На Орду больше никто не обращал внимания. У неё не было ни раскрашенных вымпелов, ни гонгов. Она не была врагом в традиционном понимании это слова. Кроме того, почва превратилась в грязь, грязь покрыла всё вокруг, так что все от пояса и ниже стали одного и того же цвета, и уровень, с которого начиналась эта «боевая раскраска» каждой секундой повышался.
— Что будем делать, Чингиз? — спросил Профессор Спасли.
— Идём обратно во дворец.
— Зачем?
— Туда направляется Хон.
— Но здесь ведь происходят такие поразительные…
— Слушай, Проф, я видел ходячие деревья паучьих богов и больших зелёных зубастых тварей, — ответил Коэн. — Ты не поверишь, сколько на свете поразительного. Никакого изумления не хватит — верно, Маздам?
— Точно. У меня раз был случай: как-то в Скунде я погнался за пятиголовым козлом-вампиром, но меня хвать за руки и давай всякую лапшу на уши вешать: мол, нельзя, мол, вымирающий вид. Ага, говорю я, из-за меня-то он и вымирающий. Думаете, мне кто-нибудь спасибо сказал?
— Ха, — отозвался Калеб. — Да на тебя должны были молиться, из-за тебя ж появились все эти вымирающие виды, о которых теперь так заботятся… Эй, солдатики, а ну, кругом и шагом марш по домам!
Группа солдат, бегущих от красных воинов, затормозила в грязи, в ужасе посмотрела на Орду и кинулась прочь, теперь уже в другом направлении.
Маздам остановился, чтобы отдышаться. С бороды у него струями лился дождь.
