В данном случае, ошибка госпожи Герпес заключалась в допущении, что библиотекарю, к которому она питала глубокое уважение, всенепременно понравится красная шапка с помпоном и «ушами», завязывающимися под подбородком. В результате завязать «уши» можно было лишь под животом, поэтому библиотекарь предпочел оставить их болтаться.
Остановившись у дверей, примат печально посмотрел на волшебников. Потянулся к ручке. Изрёк едва слышное «'к»… и чихнул.
Груда одежды бесформенно осела. Разбросав кофты, волшебники обнаружили под ними очень большую и толстую книгу в мохнатом рыжем переплете.
— На обложке написано «У-ук», — после небольшой паузы напряженным голосом сказал главный философ.
— А там не говорится, кто автор? — усмехнулся декан.
— Очень смешно, декан.
— Я к тому, может, там указано его настоящее имя?
— Интересно, а что внутри? — полюбопытствовал заведующий кафедрой беспредметных изысканий. — Давайте посмотрим оглавление.
— Ещё есть желающие полюбоваться на внутренности библиотекаря? — ядовито осведомился Чудакулли. — Только не перекрикивайте друг друга и не толпитесь.
— Характер морфогенетической нестабильности определяется особенностями окружения, — прокомментировал Думминг. — Какая замечательная особенность! Он проводит всё своё время в библиотеке и в результате превращается в книгу. Своего рода… защитный камуфляж. Он словно бы эволюционирует, чтобы идеально вписаться в окружение…
— Благодарю за ценные знания, господин Тупс. И какой во всём этом смысл?
— Полагаю, заглянуть внутрь можно, — заключил Думминг. — Книга ведь и предназначена для того, чтобы её открывали. Здесь даже закладка есть, чёрная, кожаная…
— А-а, так это
Думминг прикоснулся к книге, которая оказалась довольно тёплой. И открылась довольно легко.
Все страницы до единой были заполнены «у-уками».
— Диалоги неплохие, но сюжет слабоват.
— Декан! Буду тебе весьма признателен, если ты отнесёшься к происходящему со всей серьёзностью! — обрезал Чудакулли. Он задумчиво потопал ногой. — Ещё идеи есть?
Волшебники переглянулись и пожали плечами.
— Думаю… — начал профессор современного руносложения.
— Слушаю, руновед… Тебя ведь, по-моему, Арнольдом зовут?
— Нет, аркканцлер…
— Ну, не важно.
— Мне кажется… Я знаю, это прозвучит нелепо, но…
— Продолжай, не робей. Мы почти сгораем от нетерпения.
— Мне кажется, всегда можно прибегнуть к такому средству, как… Ринсвинд.
Чудакулли наградил профессора долгим взглядом.
— Это тот самый тощий волшебник-неумеха? С неухоженной бородкой? И за ним ещё хвостом таскается ящик на ножках?
— Именно так, аркканцлер. У тебя блестящая память. Некоторое время он был заместителем библиотекаря… как ты, вероятно, помнишь.
— Не то чтобы помню, но всё равно продолжай.
— Он, Ринсвинд, был здесь, когда произошло превращение библиотекаря в… библиотекаря. А ещё я помню, как-то раз мы все наблюдали библиотекаря за работой: он очень лихо штемпелюет книги по четыре штуки за раз… Так вот, Ринсвинд тогда воскликнул: «Просто потрясающе! Никогда не поверишь, что он родом из Анк-Морпорка!». Готов биться об заклад, если кто и помнит имя библиотекаря, так это Ринсвинд.
— Что ж, в таком случае немедленно ведите его сюда. Нам ведь известно, где он сейчас?
— Мы знаем лишь его формальное местонахождение, аркканцлер, — поспешил вставить Думминг. — Где же он находится
Чудакулли, нахмурившись, воззрился на Думминга.
— Мы полагаем, что он на ИксИксИксИксе, аркканцлер, — завершил тот.
— На ИксИкс…
— …ИксИксе, аркканцлер.
— Но я думал, никто не знает, где располагается ИксИксИксИкс.
— Именно, аркканцлер, — подтвердил Думминг.
Очень редко какой-то факт вмещался в голову Чудакулли с первой попытки. Это было всё равно что вставлять в некий механизм новую деталь. Вы крутите её то так, то этак, а потом она вдруг встаёт на место[95].
— И что он там делает?
— Трудно сказать наверняка, аркканцлер. Его туда закинуло, насколько вы помните, после приключений в Агатовой империи…
— А что ему там понадобилось?
— Не думаю, что понадобилось в прямом смысле слова
— Но совершил, если не ошибаюсь, ты, — парировал Чудакулли, чья память славилась своей способностью неожиданно выкидывать всякие мерзкие коленца.
— Но как
— Что ж, если он там оставаться не хочет, да и мы не против, чтобы он очутился здесь, давайте его вер…
Остаток фразы потонул не в шуме, а в своего рода взрыве тишины. Она разорвалась прямо посреди волшебников и была столь всеобъемлющей, что поглотила даже стук их сердец. Старый Том, волшебный и безъязыкий университетский колокол, безмолвно пробил два часа.
— Гм-м… — промолвил Думминг. — Всё не так просто.
Чудакулли прищурился.
— Почему? — спросил он. — Вернём его сюда с помощью волшебства. Как отправили, так и вернём.
