– Да запросто. Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Мог без всякой задней мысли взять да и прихвастнуть: вот, мол, мы у себя на «Молоте» копейку золотую зашибаем. А кто-то нет-нет да и запомнил.
– Ну, это было бы неплохо. Пусть даже и не для протокола, черт с ним. Главное – информация. Вот только единственное, что сюда не вписывается, – это браслетик найденный.
– Это да. Но думаю, что его обронила какая-нибудь из случайных подружек Олега. Браслет-то дешевенький, хоть и серебряный.
– Вполне возможно, но что-то мне подсказывает, что не случайно он там валялся.
– Все может быть. Я его на экспертизу отправил, но ответа по отпечаткам пока не было.
– Ты, кстати, когда сюда шел, Смолякова не встретил? – спросил Валера.
– Встретил. Как раз возле крыльца. Он аж курить начал.
– Ну, а что ты хотел? Я тебе рассказывал, какая у него сейчас дерьмовая ситуация. И не только у него.
– И что, его опять вызывали, чтобы на мозги накапать? Или сразу волчий билет выдать?
– Первое. Мне тут Лешка Казаков. Знаешь ты его? Ограбление универсама в центре расследовал. Шепнул на ушко, что не все там так плохо.
– В каком смысле? – уточнил Куликов. – Что Гришу не выгонят из прокуратуры, а так, нервы помотают?
– Лешка рассказал, что у Иды там какие-то связи остались, сомнительные, правда. И она вроде бы как их задействовала, чтобы ее любимого не трогали и уж тем более с позором не выгоняли.
– Молодец эта Ида, – одобрительно заметил старший лейтенант.
– А я тебе говорил, что любовь у них, притом взаимная. Вон как друг за дружку горой. Но я чего Гришку-то вспомнил. Он ведь в курсе убийства Селивановых. И сегодня, ко мне когда зашел, свою версию озвучил.
– Да? И какую же?
– Мол, это семейные дрязги.
Оперативник невольно усмехнулся:
– Ну, прямо Шерлок Холмс. Методом логики и дедукции, не выходя из комнаты, взял и распутал сложное преступление. Да, сомнительно это, Валера. Какие семейные дрязги? Кому обоих братьев надо было убивать? Уж точно не бывшей жене. Она могла точить зуб на старшего, но младший-то ей чем помешал? Да и проверили мы ее. Не при делах она. А дочка-студентка и подавно. Тем более что у последней алиби есть.
– Вот я тоже засомневался, – признался Денисов. – Может, мы с тобой, конечно, чего-то пока и не знаем.
– Да мы вроде проверили всю родню. Там остались только эта дочка да сын, который сейчас в больнице в тяжелом состоянии… Кстати, как он там?
– Врачи говорят, пока не очнулся. Но с такой травмой – неудивительно.
– Мне врач вообще сказала, что чудо будет, если в своем уме останется.
– И такое может быть. По голове ведь мальчонку тюкнули, и не газетой.
– Значит, пока будем отрабатывать заводскую версию. Валера, а как бы мне с этим твоим товарищем встретиться, из ОБХСС? Потолковать о деле, по которому проходил младший Селиванов. Раньше-то у меня там был знакомый, но он давно перевелся в другое место.
– Это я могу устроить, – кивнул следователь. – Хотя чувствую, Вадик, разворошим мы там с тобой цельный гадючник.
– А куда деваться? – вздохнул Вадим. – Убийцу обоих братьев найти надо. Иначе нам с тобой устроят цирк с конями. А насчет гадючника… Так не первый раз ведь.
– И не говори. Тогда насчет Селиванова я тебе позвоню, скажу, к кому и куда подойти.
– Заметано. Будем работать. Если что – на связи.
– Да, ты тоже звони.
Вернувшись к себе, Куликов решил составить план действий. Версия, что причина убийств братьев Селивановых кроется в их мутных делишках на заводе, обретала смысл. Кстати, а что же они там такого творили? Старший лейтенант потер подбородок. Вряд ли все ограничилось одними списанными инструментами, будь они хоть трижды ценными. И сомнительно, что это было поставлено на производственный поток, – частые пропажи заметили бы даже при очень хорошем покрывательстве, это к гадалке не ходи. Нет, там было еще что-то. Оперативник призадумался. Какие самые частые преступления бывали на производствах? В основном это, конечно, были кражи. Ну, еще, может, левая бухгалтерия, но это, скорее всего, не тот случай. С завода чаще всего крали производственные материалы, ну, и те же инструменты. Надо бы проверить, с чем работали на «Молоте». Цветмет там однозначно был. Те же медь и бронза. А некоторые, как слышал Вадим, работали и с драгметаллами типа серебра, золота, платины. Куликов вздохнул. У него возникло предчувствие, что на этом заводе он увязнет, как заблудившийся путник в трясине.
Под конец дня объявился Шумов. Вид у него был усталый и замотанный. Он тяжело плюхнулся на стул и выругался:
– Черт!
– Что, совсем? – посмотрел на него старший лейтенант.
– Ну, может, не совсем, но близко. – Женя выдохнул и достал с полки кипятильник. – У этого младшего Селиванова собутыльников было – как грязи на дороге по весне.
– И установил ты не всех.
– Да мы с тобой вдвоем их и до нового года не установим. Он чуть ли не с половиной города пил. С кем-то периодически, с кем-то часто, а с кем-то разок. Притом по всем районам.
– Да, широкой души человек был покойный, – невольно усмехнулся оперативник.
