Признаться честно, девушка его понимала и, если бы не долгие годы психотерапии, с размаху бы влепила еще один удар, прямо в тощее отражение. Угораздило же ее объединить в себе самые неудачные черты от каждого из родственников. Вздернутый, заостренный нос, вкупе с бесцветно-серыми волосами – подарок от бабушки по линии отца, делали ее похожей, точь-в-точь завсегдатаи этой ночлежки, на мерзкую крысу. Высокий рост, от дедушки по линии отца, и болезненная худоба – по линии матери, вместе с привычкой сутулостью, дополняли, или даже становились вишенкой на образе до того комичном, что впору было писать роман-трагедию. Жаль, в наше время уже трудно удивить читателя жизнью психически неуравновешенного программиста, без перспективы на любовь сексуального директора с латинскими корнями. В жизни Клары был лишь один мужчина – невысокий, полноватый азиат-зануда в костюме тройке, желавший ее раздеть лишь ментально и не чаще, чем два раза в неделю, на сеансах, за которые она платила.
К слову, именно он, когда Клара поделилась, что их семейный особняк теперь принадлежит городскому совету и в нем разместили невозможно пафосный и безвкусный отель, предложил наведаться и провести там уикэнд. «Похоронить призраков прошлого, связанных с этим местом, чтобы, наконец, отпустить». Или, по крайней мере, таким был смысл, ведь доктор никогда не брал в расчет неосведомленность пациентки и нещадно сыпал терминологией, вперемешку с латынью. Последнюю он вообще использовал, пожалуй, чаще чем следовало бы. Когда девушка пыталась, устав от монологов, вывести доктора Чана на разговор, он многозначительно вглядывался в репродукцию Ван Гога, с которой, в ответ, на него смотрел уставший череп с сигаретой, зажатой между зубов, и изрекал красиво-звучащую, неприводимую ересь.
Данное утверждение, для девушки, было несомненно и неоспоримо. Однажды Клара записала тайком их разговор и, воспользовавшись переводчиком дома, попыталась выяснить, о чем именно ей твердит занудный мозгоправ.
В оригинале, а особенно в исполнении доктора, фраза звучала так, словно в ней, по меньшей мере, таился секрет смысла жизни и ключ к карте ведущей в Рай. Но сколько бы она ни мучила бедный компьютер, перевод не собирался из отдельных слов в сколько-то связное предложение а потому девушка прекратила попытки вникнуть, а после и завести разговор с мужчиной. Каждый вторник до работы, и каждую пятницу после, вот уже пять лет, она приходила к нему на прием и вспоминала детство, либо, что происходило куда чаще, рассказывала об унылых рабочих буднях и коварных подлянках от пожилой любительницы чеснока и газированных напитков из бухгалтерии.
До того, как они познакомились с Лео Чаном, на тот момент только начинавшим свою практику, ее психотерапевтом был старик Шендерович, после приемов у которого, а их за семь лет было чересчур много, ей не только не становилось лучше, но даже наоборот. В клинике логично предположили, что его работа не увенчалась успехом лишь после того, как она третий раз загремела в больницу после неудавшейся попытки… а впрочем, все что не делается – к лучшему.
Сейчас она научилась глушить голоса в своей голове. Сейчас она возвращается в место, где когда-то родилась, чтобы похоронить своего главного призрака. А дальше – дело за малым. Простить.
Спокойный голос, льющийся из динамика, развеивал все мысли, все беды и печали. Клара закрыла глаза, кутаясь в тонкое, синтетическое одеяло, которое вряд ли помогло бы ей спастись от колючего декабрьского ветра, вместе со снегом задувавшего в щель разбитого окна. До будильника, возвещавшего подъем и продолжение пути, оставалось меньше двух часов и нужно было хотя бы попытаться уснуть.
***
Одного короткого стука хватило, чтобы дремавшая до того девушка резко вскочила с кровати, пугливо озираясь по сторонам.
– Кто там?
– Наш трансфер уже прибыл. – глубокий и низкий мужской голос спокойно преодолел разделявшую их дверь. Услышав его, Клара почти мгновенно успокоилась,
– Так рано?
– Я попросил сделать кофе и завернуть пару бутербродов. По-видимому, в особняке мы окажемся не раньше ужина.
Послышались удаляющиеся шаги. Доктор, хоть и впервые был гостем этого проклятого места, оказался прав. На машине, в любой другой точке мира, они преодолели бы это расстояние за пару часов. Но не здесь. Впереди их ждал долгий и мучительный путь сквозь топи.
