– Простите? – Клара вынула наушник, чтобы разобрать слова их проводника, но тот не соизволил повторить, переключаясь на поиск волн радио.
– Кажется, скоро метель сменится ливнем, – прокомментировал доктор Чан, переводя глаза с книги на пациентку.
– А, ну разумеется.
– Это было для вас так очевидно?
– Вроде того.
Лео огляделся по сторонам, в поисках закладки, но та пожелала раствориться в складках пассажирских кресел, вынуждая теперь уже бывшего владельца обходится без нее.
– Клара, полагаю нам стоит обсудить то, что произойдет через пару часов.
Клара нехотя вернула взгляд на собеседника, отгоняя остатки мыслей. Лучше бы он рассказал хоть что-то сам. Ведь они не на приеме. Это просто уикэнд. Ему точно не заплатят, а он даже в поездку умудрился одеться так, словно сейчас они были не на пути в ее родной дом, а случайно оказались в одном такси и едут в клинику.
Таким, до отвратительного правильным, он был всегда. Что бы ни произошло, Ле'o Чан ни одним мускулом не позволил бы себе выдать, что это не являлось его основным планом.
Тридцатипятилетний врач психотерапевт, кандидат наук, по праву, в свое время, считавшийся самым успешным и, возможно, даже гениальным студентом. Он родился, кажется, в небольшой провинции то ли Китая, то ли Вьетнама, но в действительности лишь небольшая папка с документами, которая хранилась в клинике при институте психоанализа, могла создать иллюзию истории его жизни. Однажды в палату, где проходила реабилитацию Клара, вошел мужчина в строгом классическом костюме – тройке из-под пиджака которого выглядывал ворот водолазки, и начищенных до блеска туфлях. Непроницаемо черные глаза, глядя поверх съехавших на кончик носа очков, оценили обстановку палаты, а после и саму пациентку. Все в нем, от образа до движений, было совершенным. Если, конечно, можно было представить на его месте идеально запрограммированного робота, то никому и в голову не пришло бы анализировать поведение доктора Чана, считая это частью большого, грандиозного плана талантливого инженера. Но Лео был, по крайней мере если рассуждать логически, забыв те фантастические фильмы, которые девушка любила смотреть, оставаясь один на один с собой, самым настоящим, живым человеком. Клара в тот день подумала, что если при помощи сантиметровой ленты измерить длину его шага, то каждый последующий, вплоть до миллиметра, будет соответствовать тому же значению. Из общей картины выбивались лишь волосы, цвета жареного каштана, не желавшие хоть как-то соответствовать образу непогрешимой идеальности владельца, торча в разные стороны и, то и дело, падая непослушными прядями на лоб и перекрывая обзор.
Каждый раз, в моменты, когда Кларе доводилось стоять возле «любимого» доктора, а в особенности, если при этом рядом был еще хотя бы один человек, она тут же расправляла плечи и старалась как можно сильнее вытянуть шею, чтобы разница в их росте была еще более ощутимой.
Вот и сейчас несмотря на то, что водитель старался всеми силами игнорировать их присутствие, девушка вытянулась на пассажирском сидении, отчего была похожа на прилежную студентку, которая ждет шанс показать себя. На каждой кочке, а с момента как закончилась дорога и они въехали в лес, таковые встречались очень и очень часто, Клара уверенно пыталась пробить макушкой крышу автомобиля.
– А что насчет воспоминаний?
– Мне кажется, док, я рассказала вам больше историй из своей жизни, чем их было в действительности.
– Вы рассказываете их не мне, Клара. Я лишь помогаю искать в них ответы.
– Допустим. Но мне было очень и очень мало лет, когда я… когда меня отправили в академию. Большая часть либо домыслы, либо разыгравшееся детское воображение.
– Какое место вы покажете мне первым делом, когда мы окажемся на месте?
Клара в очередной раз дернулась, потирая ушибленную голову. В этот раз удар был сильнее прежних, так что даже угрюмый водитель пожалел девушку сбавляя скорость.
– А что вы хотели бы увидеть? Судя по описанию, в доме оборудовали музей. Вы, вроде, любитель живописи.
– Я обязательно оценю коллекцию, но мой вопрос был не об этом. Какое место в ВАШЕМ доме вы покажете мне первым делом?
Девушка поджала и без того тонкие губы, попутно морща нос и щуря глаза, будто бы пытаясь разглядеть между деревьев то самое место.
– Папину библиотеку. – Задумчиво протянула она, но тут же встрепенулась и вернула своему голосу прежние, легкомысленные ноты. —Хотя, я почти уверенна, что от нее ничего не осталось. Папа и на минуту не расстался бы ни с одной из своих книг.
– Вы часто в ней бывали, когда жили в особняке?
Послышался хриплый, слегка надрывный, но отнюдь не веселый смешок.
– Библиотека – это папино логово. У всех в доме было такое. И никому нельзя было туда ходить без приглашения. Я всего раз попала внутрь…
