У Руфи и Пола Коннелли было все — хорошая работа, двое замечательных детей, летний домик на побережье в штате Мэн. О чем еще можно мечтать? Они действительно были счастливы, пока в одно праздничное воскресенье их яхта не угодила в шторм, перевернувший их судьбы. Эта полная драматичных поворотов история одной семьи, мужественно противостоящей несчастью, — гимн исцеляющей силе любви.
Руфь Коннелли с детства боялась воды.
Однажды ребенком она стояла на берегу моря, утопая ступнями в пене прибоя, и вдруг все ее существо объял ужас, слепящий и острый, как лезвие ножа.
Вцепившись в руки матери и отца, она со страхом смотрела на волны. Они откатывались от ее ног и вновь надвигались с чудовищной неумолимостью. Переливающиеся на солнце морщины. Бриллиантовые пальцы, зазывно манящие…
Напуганная, она попятилась от воды, но родители тянули ее вперед. «Ну же, не бойся! Это не страшно!» Руфь не верила и пыталась высвободить руки, но отец с матерью крепко ее держали. «Это же море, — убеждали они дочь веселыми, звонкими голосами. — Пойдем, лапочка, не бойся».
Под ступнями перекатывалась галька. Скользкая. Холодная. Дно ушло из-под ног. Она споткнулась и упала. «Мама! Папа!» Откуда-то сверху донесся их смех. Она попыталась подняться, но ее накрыла волна — прозрачная, зеленая, тяжелая. «Папа!» Она опять закричала, и море снова захлестнуло ее, сбило с ног. Захлебываясь, задыхаясь, она цеплялась за ускользающую сквозь пальцы зеленую воду.
Руфь и теперь еще помнила, как соль жалила глаза и обжигала горло. То свое паническое состояние она не забудет никогда. Ведь она, маленький ребенок, неожиданно и преждевременно оказалась на пороге взрослости, испытала то, о чем пока не должна была бы даже подозревать. Близость смерти. Забвение. Небытие.
«Ты была под водой всего секунду», — успокаивал ее отец, прижимая к груди.
Та секунда длилась целую вечность. Всю жизнь она боялась моря. Всю жизнь она была уверена, что ей суждено утонуть.
Стоя на мысе Калеба, невысоком обрыве, которым оканчивались их владения, Руфь смотрела на место, где случилось то незабываемое происшествие. За скатившимися с обрыва валунами лежала крошечная полоска песка, вернее, мелкого галечника. Берег как берег. Совсем не грозный. Но с того далекого дня страх перед морем не покидал ее. Она знала: при первой же возможности оно погубит ее. И тем не менее она любила этот уголок. Рокот волн, сладковато-соленый воздух, колышущаяся трава дарили ей успокоение. Сюда она часто приходила девчонкой. Сюда она продолжала приходить и став взрослой женщиной — женой и матерью.
Направо и налево вдоль берега до самого горизонта тянулись перелески. Местами деревья подступали прямо к усеянному камнями узкому пляжу. Кое-где сквозь зеленые кроны виднелись крытые гонтом крыши летних коттеджей. Вдалеке, в открытом море, словно черепаший панцирь, вздымался из воды серый гранитный горб острова Бертлеми. Завтра они, как всегда вчетвером, поплывут туда отмечать день рождения Уилла. Ему исполняется четырнадцать лет.
Она опустилась на землю, прямо на колючие листики ястребинки. У нее за спиной поднималась каменная глыба с дождевой промоиной посередине. В промоине пушился ягель, пестрели астры и голубые цветочки касатика. Руфь прислонилась к камню и закрыла глаза, с улыбкой вспоминая, как Джози когда-то думала, будто в этой чаше разбили сад эльфы. Она вздохнула. До чего же здесь спокойно. Ни споров. Ни ругани. Ни нервотрепки. Может, стоит попросить кого-нибудь из местных сколотить у валуна скамейку?
Каждый раз, когда они приезжали из Бостона в Мэн, у нее возникало искушение перебраться сюда навсегда. Пол работал неподалеку, в Колледже Боудена; здесь, конечно же, он быстрее допишет свою книгу. Дети, безусловно, будут в восторге. Она наверняка сумеет найти работу в какой-нибудь юридической фирме Портленда, но так не хочется начинать все сначала, когда ценой упорного труда уже достигнуты определенные успехи в другой компании.
Руфь устремила взор на китообразный силуэт острова Маунт-Дезерт, вырисовывающийся далеко на горизонте. На воде белели треугольники парусов — небольшие яхты направлялись в открытое море от причала в Хартсфилде. На одной из них шли ее дети. Интересно, видят они ее? Руфь на всякий случай помахала им рукой.
