– Филипп, Эдуард, – представила она их друг другу без дополнительных пояснений.
Эдуард въехал в дом, Филипп вошел в кабинку.
В такси по дороге от филармонии к ресторану Сюзанна давала пояснения: Филипп – независимый исследователь, супружеская пара – друзья, они как раз сейчас продают свое предприятие по производству нижнего белья, а муж Сюзанны, руководивший семейным банковским бизнесом, недавно передал управление двум их сыновьям. У них есть еще две дочери, тоже уже взрослые и живущие отдельно; ее муж, усмехнувшись, упомянул пятого ребенка, который еще живет с ними, и, заметив удивление Филиппа, прибавил, что после несчастного случая тот прикован к инвалидной коляске. Сюзанна поморщилась и стала смотреть в окно.
И Эдуард был прикован к инвалидной коляске из-за несчастного случая. Во время второго посещения Филиппа Эдуард вкатился в комнату Сюзанны, и она его представила: ее единственный брат, на год моложе ее, увлеченный шахматист, одаренный математик, парализован в пять лет после падения со скалы, в школу не ходит, учится дома, частным образом.
– Ты никогда не ходил в школу?
– Нет. Без школы быстрее. Тебе еще четыре года сидеть до выпуска, а я кончу в будущем году.
– А потом?
– Потом университет.
В словах Эдуарда не чувствовалось заносчивости. Он говорил так, словно не было ничего особенного в том, чтобы в шестнадцать лет окончить школу и поступить в университет. Куда тот так спешит, что будет изучать, как он будет на инвалидной коляске в университете и не собирается ли он осваивать университетскую программу как школьную, с частными преподавателями, – Филипп спрашивать не стал. Постеснялся. Он никогда не видел ученика или ученицу в инвалидной коляске и не знал, что для них нормально. И что нормально в такой богатой семье, он тоже не знал.
На этот раз он остался ужинать и познакомился с родителями брата и сестры. Отец, перед ужином игравший на теннисном корте за домом со своим тренером, был за столом благодушен и настроен на общение. Ему, как узнал Филипп, принадлежали Институт авиационной техники и ряд патентов; он много путешествовал, как по Америке, так и по Европе. Мать – красивая и спокойная женщина, незаметно управлявшая переменой блюд и тарелок, которые приносила и уносила девушка в белом переднике, – улыбалась, слушая мужа, и поощрительно кивала детям, когда они начинали говорить. Она спросила Филиппа о его семье и смотрела на него внимательно и благожелательно, когда он рассказывал о своем отце, органисте лютеранской церкви, о матери, учительнице вечерних курсов, о старшем брате, оканчивавшем школу, и о младшей сестре, которая только пошла в гимназию.
– Что преподает твоя мама?
– Она ведет курс кройки и шитья.
– А тебя она тоже научила?
Филипп покраснел. Мать его научила, и, хотя он считал это занятие ниже своего достоинства мужчины, оно ему нравилось. Все смотрели на него с ожиданием.
– Да.
Отец засмеялся, Сюзанна захлопала в ладоши, а Эдуард покачал головой. Мать кивнула:
– А я вот свою дочь научить не смогла. – Она улыбнулась. – Ты не попробуешь?
Филипп все еще сидел красный. Они издеваются над ним? Отец смеялся насмешливо? Сюзанна аплодировала презрительно? Эдуард качал головой, потому что не мог этого понять? И как он мог взять на себя смелость учить Сюзанну шитью, вообще чему-то ее учить?
– Нет, наверное. – Он взглянул на Сюзанну. – Если бы она хотела шить, она бы смогла.
Мать ответила серьезно:
– В этом, я думаю, ты прав.
Нет, она над ним не издевалась, да и другие спрашивали с дружелюбным интересом, нравится ли ему шить, и много ли он шьет, и что он шьет, – и он всех удивил тем, что как раз закончил крой своей первой рубашки. Тогда Сюзанна спросила, не научит ли он ее, как скроить блузку, и он снова покраснел и сказал: «С удовольствием!» Но до этого так никогда и не дошло.
Ужин, начавшись поздно, все не кончался, и Филипп занервничал. В конце концов он решился сказать, что ему надо домой: родители работают, у брата оркестровая репетиция, а сестренка болеет и одна дома, ему надо за ней присматривать. Отец позвал шофера, который загрузил велосипед Филиппа в багажник и открыл для Филиппа дверцу автомобиля. При прощании Эдуард «отбил пять» Филиппу, а Сюзанна сказала: «Какой ты милый!» – и поцеловала его в щеку. Он чувствовал этот поцелуй весь вечер, пока не уснул.
С этого дня Филипп стал часто бывать у Фолльмаров. Ему нравилась эта семья: кичливый, но добродушный отец, красивая мать, всегда расположенная поговорить с Филиппом, расспросить его, что он шьет и что читает, Эдуард, разъяснявший Филиппу принципы шахматной игры – не только правила, но и дебюты и стратегии миттельшпиля и эндшпиля. Когда, придя по приглашению Сюзанны, он заставал дома одного Эдуарда, Филипп, не желая его обидеть, не спрашивал, где же она и что она делает, а проводил время с ним. Спросить у нее, зачем же она его приглашает, если у нее другие дела, он не решался. И сказать ей, что любит ее, и спросить, друзья ли они и любит ли она его, он тоже не решался. И уж тем более не решался ее поцеловать.
