— Папа, я поняла, он из анциферов! — просиял эльф поменьше, и Семён понял, что это и правда девочка. Волосы у неё тоже были заплетены в косички и, будто живые, двигались. Сейчас все косички тянулись в его сторону. Выглядело страшновато.
— Ты же из анци́феров, да? — подскочила она. Глаза у неё горели, и Семёну казалось, что она хочет его ущипнуть, но боится. — В первый раз вижу анцифера! А вы правда живёте как в древности, да? Без телепортов, на газу готовите, и ещё у вас этот… интернет, да. Вместо Тени? А зовут тебя как?
— Семён, — сказал Семён, устало двигая ногами. Потом решил-таки вылезти. Эти видения упорно не исчезали, а валяться в ватрушке перед лицом нечисти он не хотел.
— Он точно анцифер! — Девочка запрыгала на месте. — Какое имя древнее! Щас, погоди, сниму голо…
Она махнула рукой. Из её волос вылетела крохотная золотая стрекоза-заколка и закружилась вокруг Семёна с тонким жужжанием. — Мне же никто не поверит, — щебетала она. — Девочки с ума сойдут!
— Зиль, ты что, забыла? — строго спросил Марциал, и девочка осеклась. Косички её, вставшие дыбом, медленно опали вниз, замерцали, меняя цвет с оранжевого на сиреневый. Стрекоза присела на её ухо, потёрла металлические лапки. Девочка вздохнула.
— Прости, — сказала она. — Я правда забыла, что у вас запрет на технологии и на голосъёмку. Вы думаете, что голограммы воруют вашу… как это… душу? — Девочка посмотрела на Семёна, и тот вдруг понял, что глаза у неё зелёные, а косички совсем не страшные.
— Да ладно, — пробормотал Семён, — я не против… снимай это своё голо… если не больно это.
— Можно?! — Девочка снова вспыхнула — почти буквально, от макушки до кончиков волос прошла огненная волна, выгоняя сиреневый цвет. Стрекоза золотой молнией мелькнула в воздухе.
— Я, честно, я никому, я даже из Тени выйду, я обещаю…
— Ты оттуда спустился? — спросил Марциал, кивая на склон. Семён кивнул. Вроде летел оттуда, но теперь ничего не понятно. Он не успокоился, но всё же немного определился — Марциал и Зиль, хоть и выглядели странно, вредить ему вроде бы не собирались. Другое дело — эта зверюга.
Она напряжённо нюхала ватрушку. Зиль вертела стрекозу в воздухе.
— Пойдём… — Марциал сделал приглашающий жест, — нам надо подняться. Я объясню. Возьми меня за руку, если это не причинит тебе страдания.
— Наверное, не причинит, — озадачился Семён. — Вы же меня не будете бить?
Марциал побледнел и нервно дёрнул косичку.
— Да ты что… как… нет, конечно. — Он был возмущён до глубины души. — Прости, я забыл, откуда ты…
— Что значит, откуда? Улица Маршала Аляпьева, дом шестнадцать, квартира тридцать два, — гордо сказал Семён. — Вы можете позвонить в полицию? Сказать, что я потерялся. Мою маму зовут Наталья, папу — Пётр.
Марциал смотрел на него со странным выражением сочувствия и уважения.
— Ты очень самостоятельный мальчик, да?
— Конечно, — согласился Семён, — я и в школу хожу сам, и на кружки. На суперфизику, например.
— Суперфизика, — задумчиво повторил Марциал. — Ну да, логично, структура тау-поля взаимодействует с высшими нейроструктурами, включая текущий уровень осознанности. Потому и не получается вытащить немыслящие объекты, конечно же! Невероятная удача! Ты просто не представляешь какая!
Он выглядел счастливым. Помедлил, потом, колеблясь, схватил Семёна за руку, присел, со значением посмотрел в глаза. Троекратно обнял.
— Спасибо, — с чувством сказал он. — Спасибо.
И потянулся с явным желанием расцеловать. Семён отпрыгнул.
— Вы чего?! — заорал он. — Не надо меня целовать! Вы что — маньяк?!
— Папа, ты с ума сошёл? — изумилась Зиль. — Ты трогаешь чужого ребёнка без согласия? Ребёнка анцифера? Ты его целуешь?! Ты что, не знаешь, что это за-пре-ще-но?!
Марциал замахал руками.
— Ничего я не трогаю, Зиль, ты не понимаешь! Семён, разве у вас не… принято целоваться в знак благодарности? Между знакомыми людьми? В школе, в семье, во время политических переговоров?
Зиль озабоченно поглядела на него:
— Марциальчик, с тобой всё хорошо? Может, ты марсианский грипп подхватил?
Семён вдруг представил, как его целует Надежда Борисовна за успешно сданную контрольную, и ему стало нехорошо.
— Не надо меня целовать, — решительно сказал он. — У нас так не принято. Вообще, не знаю, у кого так принято.
— Ну хорошо, — легко согласился Марциал. — Для меня, признаться, это впервые, я всё же не историк-антрополог. Ну что, тогда пойдём?
Он протянул Семёну руку.
— Папа, ты куда его забираешь? — возмутилась Зиль.
— Зиль, нам надо подняться на склон. Ты оставайся с Большим, — строго сказал Марциал.
Волосы у Зиль встали дыбом, по ним забегали искры. Она сложила руки на груди.
— Кажется, ты меня считаешь маленьким и недееспособным членом общества, папочка? Ты ограничиваешь моё право на получение информации и отсекаешь от принятия ответственных решений?
Марциал слегка поморщился. Пробормотал под нос:
— Этот ваш курс гражданских прав и свобод….
— Что-что? — холодно спросила Зиль. Она выглядела совсем иначе — более взрослой. Стрекоза над её плечом застыла на месте, глаза её мерцали красным.
